После полуночи Венедим поднялся к колодцу. С собой он взял одного Камена, да и того оставил в отдалении, не разрешил подходить близко.

Тьма стояла не такая кромешная, как казалась вблизи костров. Серый свет сочился сквозь тучи, находя щели и истончения. Изредка туманным пятном проступало некое ночное светило…

Такой же интенсивности, но – зеленоватый свет исходил из колодца, с невидимого дна его. Зеленоватый свет и запах тлена. Венедим захлестнул верёвку за каменный столб, потянул, проверяя узел. Бросил верёвку вниз. Перекинул ноги через край колодца и стал спускаться, упираясь подошвами в шершавую кладку.

Иногда ему казалось, что камни подаются под ногами.

Дно колодца возникло внезапно. Зеленоватый свет обманул его, и Венедим попросту не увидел зеркально-гладкой поверхности воды – пока не коснулся её.

Вода стояла чуть выше колена, отчаянно-холодная вода. Сапоги скользили – словно бы по льду. Возможно, это и был лёд. Утонувший почему-то. Венедим отметил про себя эту странность и постарался поскорее забыть о ней.

Он огляделся. Глаза настолько привыкли к слабому свету, что он различал даже стыки между камнями. Ровная кладка. Ничего, кроме стен…

Если бы Венедим отпустил почему-либо верёвку, он бы погиб. Но, осторожный, он не просто продолжал держаться, а даже накрутил свободный конец на запястье.

Эти два или три витка спасли его.

Ледяное дно провалилось мгновенно, без предупреждения, без треска. Раз – рывок! – и вот он уже висит над пустотой, удар боком о какой-то каменный выступ, ещё удар коленом – его раскачивало, как маятник. Свет вдруг резко усилился, стало видно, откуда он исходит: от двух выпуклых глаз с вертикальными кошачьими зрачками.

Глаза светились, а напротив них глубоко чернело полуовальное пятно. Это было именно то, что Венедим здесь искал.

Он спустился ниже, чуть раскачался на своей верёвке – и шагнул в это пятно, в створ узкой штольни, где невозможно выпрямиться и где невозможно расправить плечи. Потом он затащил верёвку. Свет кошачьих глаз проникал в штольню, и Венедим сумел рассмотреть тёмные крюки, вбитые в свод и стены. За эти крюки он и зацепил свою верёвку, натянул её поперёк и завязал крепким тройным узлом. Ещё неизвестно, в каком состоянии будет он возвращаться от алтаря…

Ему не хотелось уподобляться добровольным жертвам, которые шли, покорённые зелёными глазами, и падали в бездонный колодец, шага не дойдя до вожделенной цели.

Когда свет глаз иссяк и всё вокруг стало одинаково чёрным, впереди замерцал огонёк. Простой огонёк.

Кузня

Паника вовсе не охватывала город наподобие того, как охватывает пламя сухие ветви. Нет – она тлела вокруг очага, довольно медленно перемещаясь от переулка к переулку, от дома к дому. Здесь грузили на машины вещи – а через дорогу всё ещё торговали мороженым…