Венедим не смог бы потом сказать, сколько времени провёл у этого полупрозрачного камня с косой, от угла к середине и чуть дальше середины, молочно-белой прожилкой. Он даже не совсем помнил, что делал – и уж совсем не помнил, почему он это делал. Откуда брались чёрные знаки, которые он пальцем чертил по тёплой поверхности камня… Он то лежал, обнимая этот камень, то сидел, откинувшись на него плечами и затылком. Странный огонёк, живущий отдельно от всего, тихо и сосредоточенно плясал в воздухе.

В каком-то смысле – Венедим провёл здесь, у этого камня, вместе с этим камнем – всю свою жизнь.

Потом он шёл обратно по штольне, и огонёк летел впереди и низко-низко.

Жёлтые глаза жадно горели навстречу, но Венедим лишь посмеялся про себя над их непритязательным коварством.

И лишь когда он стал отвязывать верёвку, обнаружилась неприятная неожиданность: левая рука почти не сжималась. Во всяком случае, силы в ней не было никакой. Бескровный порез на запястье оказался чересчур глубоким, и если пальцы левой руки собрать в кулак здоровой правой рукой, то из стенки разреза высовывались концы перерезанных сухожилий. Боли не было. Было что-то другое – куда хуже боли.

Венедим почувствовал, что весь покрывается холодным потом. С одной рукой ему не выбраться никогда…

И в этот момент верёвка задёргалась. Кто-то тревожился наверху.

– Сейчас! – крикнул Венедим, стараясь направить голос вверх. – Сейчас!!!

Эхо пришло через несколько секунд – и было потрясающим. Нет, оно было не громким, оно было даже тихим, еле-еле слышным – но пробирало до костей. Шёпот сотен и тысяч погибших душ…

Иногда так переговариваются жёлтые листья на осине – при полном будто бы безветрии.

– С-с-сей-ч-ч-час-с-с-с… с-с-с-сей-час-с-с-с…

Стараясь не поддаться этому шёпоту, Венедим обмотал себя дважды поперёк груди, завязал простой, но надёжный узел и для вящей надёжности зажал конец верёвки в зубах. Потом – подёргал легонько. Наверху – потянули. Венедим, выставив руки перед собой, шагнул в пустоту.

Огонёк прижался к его плечу и вздрагивал, вздрагивал, словно готов был в любой момент погаснуть…

"Зона контакта", сквозь шум и треск произнёс голос в рации, и Алексей для себя решил: пусть будет так. Пусть это будет зона контакта.

И вот теперь он стоял перед нею, перед этой самой "зоной", и чувствовал, как горячий железистый ветер обдувает лицо.

И – другой, неощутимый остальными ветер, поток чего-то, не имеющего точного определения, а только касательные: "сила", "мана"… Он дует в противоположном направлении, "зона" сейчас – этакий пылесос, она втягивает в себя всё и всех, в чём – в ком – может содержаться эта субстанция…