– Здесь есть кладбище?! – крикнул он на ухо полковнику, тыча пальцем за верхний обрез карты.

Полковник энергично закивал.

Алексей жестом позвал его за собой и почти побежал к машине, оставленной в переулке. Какие-то люди в металлизированных защитных костюмах и с миноискателями в руках сгрудились за плотным рядком деревьев. Деревья – тонкие молодые тополя – казались обгоревшими.

Рация в машине завывала на все кошачьи голоса.

– Товарищ полковник… – водитель был бледен до синевы. – Что ж вы так долго-то…

– Болтаете, Фролов. Что случилось?

– Да не разобрал я, сигнал не проходит. Вызывают будто бы вас…

– Поехали.

"Уазик" рванул. Через полминуты вой в рации стих, и тихий голос сказал в наступившей тишине:

– "Серьга", "серьга", ответьте "причалу". Приём.

– "Причал", я "серьга", вошёл в зону связи. Что случилось, приём?

– В штаб, "серьга". Вас ждут. С вашим этим… экспертом. Приём.

– Так что всё-таки случилось? Приём.

Пауза.

– Полный бред, "серьга". На кладбище мертвецы встают…

Снайпер Харламов стоял у окна. Оно выходило на глухую торцевую стену высокого дома. Две трети стены занимал обтрёпанный и обсыпавшийся портрет красиво зачёсанного мужчины с тонкими капризными губами и очень выразительными тёмными грустными глазами, властно притягивающими взгляд; на груди человека золотом сверкал странный крест: кольцо с четырьмя широкими лопастями…

Слава стояли высокие пирамидальные тополя с редкими недооблетевшими листьями, за ними – довольно далеко – темнела высокая чёрно-зелёная стена, мягко поблёскивающая, как будто камень слегка прозрачный…

Обезьяна Валя встала рядом, закинув ему руку на плечо. Взгляд человека на портрете манил, манил…

Зачем он делал всё это? – молча спросил капитан. Валя уже говорила ему, но тем не менее – непостижимость оставалась. В награду – давать такое…