– Представляю. Видишь ли, я понял теперь, где вся эта мразь полезет –
Слева – далеко – затрещали автоматы, потом – раздалось несколько сдвоенных хлопков. За низким серым зданием то ли администрации кладбища, то ли какого-нибудь гробового заводика взлетели лёгкие желтовато-серые дымные султаны. Потом лениво пополз вверх другой дым, жирный и чёрный.
Круглая вращающаяся туча, висящая над центром "зоны", широко расползлась за последние часы. Странное получалось небо: чёрное, бугристое, с малозаметным ещё багровым отсветом.
– Уханькали, – сказал кто-то за спиной.
– Так где же это будет? – спросил Стеблов, переводя взгляд на Алексея. Голос у него был деревянный.
Алексей вытащил карту, ткнул пальцем в мясокомбинат. За что он сейчас был бы навсегда благодарен Стеблову, так это за полное отсутствие вопросов.
Кесарь медленно приходил в себя. Словно бы по частям.
Того, что случилось, не должно было случиться. Он хорошо помнил, как открыл Запертую книгу. В ней всего двенадцать листов, толстых кожаных пластин с выжженными письменами. Слово Света, Слово Тьмы, Слово Огня, Слово Воздуха, Слово Земли, Слово Воды… – это всё слова живых. Есть там и другие слова. Он хотел произнести Слово Воды. Пусть падают дожди и пусть вскроются подземные жилы. Это лучше, чем умереть от жажды среди воды, горькой, как жёлчь…
(Внутри себя он знал, он помнил каким-то краешком памяти, что на самом деле – хотел сделать что-то другое. Что-то совсем-совсем другое… более… более важное… и – необратимое… Но ему властно велели – ему! – властно! – велели! – даже не пытаться вспоминать об этом. Или – не властно?.. Может быть, на него просто испуганно прикрикнули? И он решил про себя, что пусть будет так: он просто хотел произнести Слово Воды…)
Он так ничего и не успел тогда…
Пошевелил рукой. Рука отзывалась. Что-то он чувствовал ею – непонятное, облегающее. Другая рука… вот. Он попытался согнуть её. Рука преодолевала какое-то сопротивление.
В детстве его однажды засыпало подушками.
И сейчас – было похоже на то.
Но без удушья, без запаха пыли и перьев. Только темнота и мягкое неодолимое сопротивление всего вокруг.
Книга. Острый угол её переплёта.