Впрочем, дали же ему самому это новое тело. Он не просил.

Тело, надо сказать, было отменным. Оно стремительно двигалось, а когда нужно, замирало, словно отлитое из стали – мушка не гуляла ни на микрон. Глаза видели далеко и даже сквозь не слишком плотные предметы. Похоже, оно не чувствовало боли…

Всё равно – потом он потребует обратно своё старое… если когда-нибудь наступит это самое "потом".

– Надо пройти через это, чтобы достичь опустошения. Только через опустошение ведёт дорога к наполненности счастья… – сразу отозвалась Валя. Отбарабанила, как заученное. Не голосом. И нельзя было сказать: он слышал её мысли. Мыслей он не слышал, но они вполне могли переговариваться, не открывая рта.

– И ты возненавидела его, – сказал капитан.

– Нет. Не знаю… Но не за это. Всё, всё не так – по-другому. Ты неправильно понял. Может быть, я люблю его ещё сильнее. Только пусть и ему… опустошение… иначе… – вот теперь она уже заговорила вслух. И – разрыдалась.

Харламов отвёл её к низкой, кулак не подсунуть, кровати, усадил. Уже дважды сегодня было так: начиналось с плача, а кончалось судорогами. Но нет, на этот раз Валя внезапно успокоилась и погрузилась в сонную оторопь. И настроение её, и состояние – раскачивались на огромных качелях. Харламов придержал её, укладывая на бок, потом потянулся за скомканным одеялом, сшитым из мягких шкур. Что-то заставило его замереть. Сзади…

Он медленно оглянулся.

Человек с портрета пристально смотрел ему в затылок.

Харламов вздохнул. Встал, встряхнул одеяло. Посыпался какой-то мелкий мусор.

И всё же что-то произошло! Будто кто-то был здесь, что-то важное сделал, а потом ушёл и унёс память о себе. Будто вырезали кусок жизни, связав, сшив, склеив образовавшиеся концы. Обезьяна с лицом девочки лежала на кровати, прикрывая тёмно-коричневыми руками исцарапанные грудки. Маленькие, девичьи, человеческие. Она царапала их во сне и в беспамятстве.

За что это ей, подумал он в отчаянии. И кто-то сказал в ответ: а за что – каждому старость и смерть? Чем они лучше – старость и смерть? Только тем, что привычнее?..

Он накрыл Валю одеялом и вновь отошёл к окну. Взгляд человека на портрете притягивал всё сильнее…

События в Краснокаменске для мира всё ещё оставались дешёвой сенсацией, наподобие нашествия гигантских термитов или очередной высадки инопланетян – хотя первые телерепортажи, отснятые местной телекомпанией и потом переданные по нескольким спутниковым каналам, были весьма убедительны. И всё равно репортажам этим – укороченным до считанных секунд – место находилось только среди рядовых катастроф, громких убийств и богемных скандалов.