– Лека.

– Забавное имя. Значит, так: если ты за одну минуту дашь мне аргумент, из-за которого я решу рисковать своей свободой, и здоровьем моего сына Вани, и моей бывшей жены, и моей мамочки, потому что могу сесть в тюрьму за наглую контрабанду… – Яша почесал пятерней свою лысину, – тогда мы будем глядеть, что можно сделать.

– Вот. – Лека извлекла из кармана горсть "зелененьких". – Вот тебе аргументы и факты. Не хочешь – я другого найду. Не на одном тебе мир сошелся.

– Ты думаешь? – Яша причмокнул толстыми губами, считая деньги. – Дай еще одну такую бумажку – и ты мне совсем понравишься.

– На, кровопивец. – Лека сунула толстяку еще сто долларов.

– Не кровопивец, а благодетель! – Яшка помахал бумажками в воздухе. – Для такой красотулечки, как ты, я бы все и задаром сделал. Как увижу такую шатенку с зелеными глазами, сердце мое тает, как мороженое на батарее, и бери меня руками! Но, понимаешь, милая девочка, там на контроле сидят такие противные сердитые дядьки, которые без вот этих мерзких заграничных денег будут шмонать тебя до посинения, пока не оставят в одном дезабелье. И когда ты там, за бугром, продашь свою контрабанду, и получишь свой гешафт, вспомни старого доброго дядю Яшу, и выпей за его здоровье. А лучше обратись ко мне сразу, а то кинут тебя наши, а их там как собак нерезаных. Или, того хуже, в ихнюю турецкую тюрягу засадят – хрен выберешься! Если золото – лучше сама и не пытайся!

– Ладно, это мои проблемы. – Лека с опаской отдала кейс Зильберу.

– Не бойся, не пропью. – Яша покачал чемодан на вытянутых руках. – Ого, тяжелый! А что, если я залезу в него? Тайна твоя тогда – тю-тю?

– Попробуй, залезь, – ухмыльнулась Лека. – Посмотри на фирму. Этот дипломат даже автогеном не разрежешь.

– А ты хитрая бабенка, я смотрю. Пойдем, наши уже на поезд садятся. – Яша подхватил девушку под ручку, и, пыхтя, посеменил к перрону.

* * *

Такая жизнь нравилась Леке. Только сейчас она наконец-то вспомнила, что ей всего двадцать один год. А что было в ее жизни? Школу закончила, из института вылетела, на наркотиках несколько лет сидела, наконец, связалась с Демидом. Полгода с Демидом, проведенные в непрерывных тренировках, в изучении чужих премудростей, закалили ее тело и укрепили дух, но и состарили лет на десять. Она привыкла решать все сама, не верить никому и ждать нападения с любой стороны, каждую минуту. А здесь относились к ней просто и покровительственно – как к двадцатилетней девчонке. И это было замечательно!

Подумать только – полгода она никуда не вылезала из города! Теперь Лека наслаждалась всем – и зимним пейзажем, мелькающим за окнами, и бестолковой сутолокой людей, таскающих свои чемоданы по вагону на каждой остановке, и бесконечными тостами Яши. На Зильбера нашло вдохновение, навеянное присутствием красивой девушки, и он никак не мог остановиться. Он наливал стопку за стопкой и провозглашал тосты, заставляя ворочаться пассажиров, пытающихся заснуть в соседних плацкартах. Тосты свои Яша по большей части составлял из наскоро переделанных анекдотов, приделав к ним неожиданный конец – иногда нравоучительный, но чаще неприличный. Получалось смешно, хотя анекдоты были бессовестно бородатыми.