Поезд мчался на Москву. Все "челноки" давно спали, привычно отрубившись под бормотание Яши. Демид свернулся калачиком на верхней полке и, наверное, смотрел очередной китайский сон, обняв сумку с одеждой.

– Слушай, Лека… – Глаза Яши слипались, но он мужественно боролся со сном. – Твой Демид, он вареный какой-то. Болеет, что ли?

– Ага. Ты его не трогай, ладно? Он нормальный мужик. Просто травма у него была, сотрясение мозга. Еще не очухался.

– Ладно, Дему твоего не обижу, – покровительственно улыбнулся Яша. – Со мной не пропадете. Деньжат решили заработать? Со мной у вас деньги будут. Видала орлов? – Зильбер сделал пьяный жест в сторону спящих своих сотоварищей. – Дрыхнут, гады. Это я их вытащил… Из дерьмища такого… Все – с высшим образованием. Ну, почти все. А у меня их – два. Высших. Первое – музыкальное. – Яша начал загибать пальцы. – Из консерватории меня, правда, пинули. За полгода до выпуска. С-суки. Подумаешь, пил я… Я знаешь, как играл! Я почище Докшицера играл! – Яша поднес ко рту свои ручки с толстыми волосатыми пальцами и громко затрубил какую-то мелодию. Лека треснула его по спине и Яша закашлялся.

– А второе образование?

– А… – махнул рукой Зильбер. – Университет, физика. Получился из хорошего музыканта дерьмовый инженер. Сто десять рэ – и то за счастье было. Тоска… Что с такой жизни возьмешь? Только напиться да повеситься!

– Что ты и делал…

– Нет! – обиженно пробормотал Яша. – Пить, конечно, я пил! Но – умеренно. А вот чтоб в петлю свою шею совать – хрен дождетесь! Яков Матвеевич еще всех вас переживет, и перепьет, и перетрахает, и пере…

Яша облокотился рукой на столик и захрапел. Лека перекинула его на нижнюю полку – мужик спал мертвецким пьяным сном. Поднялась наверх и поцеловала Демида в щеку. А потом свернулась на свободном матрасе и заснула под мерный стук колес.

* * *

Турция оказалась совсем не такой, как представляла ее Лека. Вполне цивилизованная, почти европейская страна. Высокие современные дома, бесконечные вывески с английскими, коряво написанными названиями. Но стоило свернуть в старые кварталы, и Восток обступал тебя со всех сторон. В этих узких улочках, мощенных серым камнем, лезущих в гору и петляющих как попало, со вторыми этажами, выступающими над мостовой, с зазывалами, хватающими за руки, с дымным ароматом люля-кебаба и жареных бараньих лопаток, витал многовековой дух шумного базара. Торговали везде – где попало и чем попало. Стоило только остановить взгляд на лице какого-нибудь продавца из обжорного ряда, как ты оказывался в плену. "Русски мадам, дэвушк, бей-эффенди, ван миныт, свэжи лаваш! Кушыйт!" Ладный усатый молодец кидал на тарелку аппетитную лепешку, бросал сверху кучу зелени и поливал каким-то ароматным соусом. Расторопный парнишка, несущий треугольный поднос и стаканчики с чаем, тут же выныривал из толпы. Стоило все это копейки, и бывалые "челноки" посмеивались над Лекой и Демой, набивающими свои желудки всякими вкусностями на каждом углу. Особенно старался Демид – отощав за недели вынужденного поста, он не знал меры, норовя попробовать любое блюдо, попадающееся на глаза.