Сам Яша с коллегами был озабочен другим. «Челноки» ежеминутно останавливались рядом с очередным темпераментным брюнетом и перебрасывались фразами на невероятной смеси английского, турецкого и русского языков. Впрочем, кажется, дельцы понимали друг друга с полуслова. Разговор мог длиться минут сорок – самым трудным делом было вырваться из рук продавца. Каждый из турок считал, что если вы сказали ему хоть три слова, то сделали серьезную заявку на то, чтобы купить у него партию обуви, или французской косметики местного производства, или хотя бы связку эксклюзивных золотых часов "Ролекс", сделанных на подпольной фабрике в Малайзии.

– Алла, а почему Яков сам ищет? – Спросила Лека у одной из "челночниц" – пышнотелой дамы средних лет, перекрашенной в блондинку. – Он же постоянно сюда катается. У него что, нет постоянных поставщиков?

– Да были. Зазнались они. Вчера разговаривали с ними, такую цену заломили, козлы, что и связываться не стоит. Плевать! Им же хуже! Здесь таких, как они – море. Только свистни. Сама увидишь.

Наконец Толик, приятель Яши, нашел то, что нужно. Около автостанции, носившей замечательное название "Отобюс дуракы", к нему подрулил потрепанный "шевроле" с двумя джигитами-седоками. "Кожа сумка, – выпалил один из них, – очен хорош, куртка, рьемен. Едым?" "Хау мач? – Толик сделал характерное движение пальцами. – Почем шмотки?" "Дешев, очен дешев! – турок заговорщицки улыбнулся, блеснув золотыми зубами. – Фэктори!"

– Толян, это то, что надо! – Яша толкнул локтем приятеля. – На фабрику зовет. Там со скидкой возьмем.

Они загрузились все впятером в огромный дребезжащий "шевроле". Алла при этом каким-то образом оказалась на переднем сиденье, между жизнерадостными хозяевами. Лека отметила, что полненькая, крашеная под блондинку Алла вызывала у местных мужчин просто пожар страсти в глазах, чем пользовалась весьма беззастенчиво при торговле, сбавляя цену до бесстыдно низкой. Машина понеслась по улочкам, визжа сношенными тормозами на поворотах и сигналя знакомым, то и дело попадающимся на пути. Водитель лихо крутил баранку левой рукой, правую же как бы невзначай положил на спинку сиденья, сзади Аллы. Турки непрестанно несли какую-то тарабарщину, обращаясь к Алле, она кокетливо хихикала, оборачиваясь назад.

Наконец они свернули в глухой и невероятно узкий проулок. Машина пронеслась по нему, едва не задевая боками каменные стены и остановилась около огромных ворот.

– Ничего себе, фабрика, – засомневалась Лека. – Тюрьма прямо какая-то.

– Все нормально! – Толик улыбался. – Здесь все фабрики так выглядят. Восток, блин…