– Ну, конечно, конечно, Игоречек. – Витек подмигнул Шведу. – Наше слово – могила!

"Сволочи! – подумал Игорь. – Ну почему мир устроен так несправедливо? Неужели нет человека, который мог бы встать на пути этой дряни и сказать: "Хватит! Отныне жизнь будет подчиняться законам Добра!" Боже мой, что я творю?"

– Пошли, – Швед уже пускал слюну от нетерпения. – Что ты тут конишь? Что стибришь – твое будет. Мы не жадные. Сам нас потом благодарить будешь!

* * *

Игорь медленно шел вдоль прилавков, сплошь уставленных всякими заграничными банками. Ноги стали ватными, сердце, казалось, вовсе перестало стучать, каждый вздох давался с трудом. Гоша посмотрел на свои руки. Нет, они не дрожали, они просто отказывались слушаться. Висели, как две тонкие плети ненужные бесполезные дрянные черт бы их побрал прости Господи болтались по сторонам умные тонкие руки не созданные для воровства. Игорь оглянулся. Любка в магазин не пошла – стояла где-то снаружи. Зато парочка подлецов болталась неподалеку. Швед сделал круглые глаза: "Чего тянешь, мол? Воруй и сваливай!" Витек лениво изучал надпись на пачке с крекерами.

Народу было немного, но Гоше казалось, что каждый человек сверлит его глазами, напряженно всматривается, чтобы, едва воришка сунет банку себе за пазуху, наброситься на него, навалиться всей толпой, жадной до зрелищ, с криком: "ВОР!!! ВОР!!! ВОР!!!" Игорь сделал судорожный вздох и взял банку с полки. "ВОР!!! ВОР!!! ВОР!!!"

Буковки на красочной этикетке прыгали и разъезжались перед глазами. "В конце концов, я ничего еще не украл, я просто стою и читаю название. Вон дядька как вытаращился. Наверное, охранник. Сволочь усатая! Впрочем, у него работа такая. Это я – подонок последний, а не он. Господи, прости меня грешного…"

Игорь вспомнил, как давно, в социалистические времена, когда он был еще совсем пацаненком, были магазины самообслуживания, и на прилавках там лежали всякие плавленые сырки, масло, коробки дешевых конфет. Колбаса не лежала. С колбасой было туго, за ней люди давились в огромных очередях. Теперь все эти универсамы перестали заниматься ерундой, называемой самообслуживанием. Они давно поняли, что в мире существуют такие воришки, как Витек и Швед. Понастроили глухих прилавков, отгородились от покупателя тонированными стеклами, обвешанными датчиками, и обезопасили себя от кражи. Этот же магазин торговал на западный манер. Хозяином его был толстый араб, считающий себя американцем. Он завалил полки всякой всячиной с упаковками, раскрашенными во все цвета радуги. Он поставил на каждой полке аккуратные блестящие бумажки, на которых были такие цены, что челюсть отваливалась сама, а кулаки сжимались от желания схватить палку и лупить по этим чертовым китайским турецким немецким австрийским чертзнаеткаковским банкам. И он поставил охранников – по одному на каждые два прохода. Он ведь не дурак, этот араб-американец! Конечно, у Гоши был шанс схватить и спрятать упаковку, пока охранник несколько секунд находится за углом. И непременное условие – чтобы никто из покупателей в этот момент не смотрел на тебя. А потом с веселым спокойным лицом пройти мимо этого усача, делая вид, что предательски оттопыренная майка – вовсе не ворованная банка какой-то там идиотской фасоли, которую и в рот не возьмешь, а твоя собственная грыжа…