— Беда в другом…

Броун откинулся назад и подождал, пока молодой сквайр отрежет для него кусок мяса и положит на тарелку.

— С каждым малодушным аристократом, бегущим на юг или уплывающим на запад, — продолжил он, когда молодой человек справился с задачей, — уезжает свита из вооруженных воинов, а они нам нужны, все до одного.

Бриони развела руками: что она может с этим поделать? Разве заставишь любить себя, подумала она. Особенно если дело касается не отца, эту любовь уже заслужившего, а дочери. Ей вспомнились лица тех, кто приходил с ней попрощаться. Эти люди приводили какие-то доводы, говорили, что должны ехать домой и защищать свои земли, обещали вернуться с подкреплением, но при этом их взгляды были отсутствующими и пустыми, как на портретах в зале. Она про это вспомнит, если когда-нибудь солнце вновь воссияет над Южным Пределом. Она вспомнит, кто сбежал, а кто остался, накажет одних и наградит других по заслугам. Она должна так поступить ради отца и Кендрика, раз уж сами они не могут защитить свой дом.

Бриони испугалась, осознав, что снова думает об отце как об умершем. Она сделала отвращающий знак против зла — впервые со времен детства, когда няня научила ее этому.

«У отца все хорошо, — говорила она себе. — Вечером напишу ему письмо и отправлю с курьером на корабле, отплывающем на юг. — Ей вдруг стало стыдно. — Я же не сообщила ему о приближающейся войне и мало что рассказала о смерти Кендрика».

Но стоит ли сообщать такие новости человеку, находящемуся в плену? Стоит ли ему говорить, что королевство в опасности и опасность исходит от демонов? Даже в заточении отец, скорее всего, узнал и о Кендрике, и о попавшем в темницу Шасо, даже если не получил последнее письмо. Бриони почувствовала, как сильно скучает по отцу, и у нее перехватило дыхание. А тут еще Баррик… Ей очень хотелось, чтобы он сейчас был рядом, чтобы они остались после обеда вдвоем и обсудили этих ленивых жирных придворных: леди Комфри М'Нил, ее растрепанную прическу и то, как много вина она выпила, или толстого лорда Брачарда — он без малейшего на то основания считал себя остряком и любимцем женщин. Лорд частенько пытался гладить Бриони по волосам и трепать по щеке, когда она была еще девочкой, приговаривая при этом, что из нее вырастет очень красивая женщина.

«Надеюсь, если замок падет, сумеречные существа заберут их с собой и с цепями на шее поведут через мрачные земли, где родился Вансен», — подумала она.

Это были очень жестокие мысли — ведь среди аристократов немало хороших людей. Но сейчас эти крики, звон кубков и ножей делали всех похожими на свиней, расталкивающих друг друга у корыта.