— Да, — ответила она.

Она была все еще бледна, но начинала отвечать, как будто ничего не случилось.

Спазм облегчения прошел по телу Хабера. Сердце заколотилось, захотелось сесть.

Опасность миновала. Она отвергла свой невероятный опыт. Теперь она спрашивает себя: что со мной, почему я, глядя в окно, ожидаю увидеть город с тремя миллионами жителей? Я сошла с ума?

«Конечно, — подумал Хабер, — человек, увидевший чудо, скорее не поверит своим глазам, если окружающие ничего не скажут».

— Здесь душно, — сказал он с ноткой озабоченности в голосе.

Он подошел к термометру на стене.

— Люблю тепло! Привычка старого исследователя снов. Температура тела во время сна падает, а мне не хочется, чтобы у пациентов появился насморк. Но эти электронагреватели слишком эффективны — становится слишком жарко, и у меня начинается головокружение. Он скоро проснется.

Хабер не хотел, чтобы Орр отчетливо помнил свой сон, пересказал его и тем самым подтвердил бы чудо.

— Я думаю дать ему поспать еще немного. В сущности, содержание его сна меня не очень интересует, а сейчас он в третьей стадии. Пусть поспит, а мы закончим разговор. Не хотите поговорить еще о чем-нибудь?

— Думаю, что нет.

Ее побрякушки неуверенно звякнули.

Она мигнула, пытаясь сосредоточиться.

— Если вы пришлете в отдел мистера Ферта подробное описание машины, принцип ее действия, попытки использования, результаты — ну, вы знаете… на этом все будет кончено. Вы взяли патент?

— Я сделал заявку.

Она кивнула.

— Стоит.

С бряцаньем и звоном она подошла к спящему, наклонилась над ним и посмотрела со странным выражением на тонком смуглом лице.

— У вас необычная профессия, — сказала она вдруг. — Сны… следить, как работает мозг человека, внушать ему содержание снов… Вероятно, большинство исследований вы проводите по ночам?

— Я привык. Усилитель может отчасти избавить нас от этого, мы можем спать, когда захотим. Но несколько лет назад был период, когда я в течение тринадцати месяцев не ложился раньше шести утра.