— Возьмите это, — Ользан протянул ему камень, полученный от жреца. Его собеседник вздрогнул и посмотрел на камень совершенно безумными глазами. — Нирату просил передать, что предлагает перемирие.

— Вы служите Нирату? — спросил пострадавший глухо, не поднимая головы.

— Нет, — Ользана это тоже начинало выводить из себя. — Мы выполнили просьбу вашего друга. Но, честно говоря, если бы мы знали, как нам на это ответят, то подумали бы, стоит ли с этим связываться.

И отошёл, не оборачиваясь.

* * *

Они оставили спасённого сидеть у камня (он так и не подошёл к путешественникам, сколько они ни ждали). В конце концов Коллаис вздохнула и обернулась к нахмурившемуся Унэну.

— Поручение выполнено, — голос её был холодным. — Где здесь ближайший город? Мне не терпится принять ванну, а потом разыскать Рамдарона и сказать, что я думаю о нём и его друзьях.

— Скажите ему, что все мои усилия оказались напрасны, — послышался голос из-за её спины и, обернувшись, она увидела, что спасённый стоит рядом с ними с виноватым видом.

— Передайте ему, что Таилег возвращается домой и просит как следует отблагодарить своих спасителей, — добавил он и, коснувшись кольца, исчез с лёгким хлопком.

— И всё-таки, как в сказках, мне больше нравится, — вздохнул Бревин. — Там в конце обычно награждают грудой сокровищ. Кстати, насчёт ванны — это мысль. Ну что, Унэн, у тебя в рукаве случайно не завалялся бочонок с пивом? У меня от огорчения ужасно пересохло в горле.

История 8. Сокровища

История 8. Сокровища

XXIX

XXIX

Они соскучились по Оннду так, словно не были в нём десяток лет.

— Как я раньше не понимал этого! — высказался Бревин. — Я всего две недели провёл в походе, а уже соскучился по цивилизованной жизни.

— Привыкай, — отозвалась его сестра, которая днями пропадала в лечебнице. — Ты же собирался вернуть себе трон? А без длительных военных походов это у тебя никак не получится. Представь только — грязь, пекло, конное войско, все закованы в латы… Столько возможностей испытать свой дух!

— Да вы сговорились, — Бревин недовольно скривился. — То наш художественный гений называет все войны без разбору резнёй и отвратительным занятием, то ты теперь во всём видишь только грязь и вонь.

— При ближайшем рассмотрении именно так и выходит, — заметил Ользан, который вторые сутки занимался реставрацией холста трёхвековой давности. — Просто прежние правители объявляли грязь, болезни и невежество данными свыше и это считалось в порядке вещей. Здесь ты увидел, каким бывает другой порядок вещей, так что придётся тебе переучиваться. Либо то, либо это.