В оснащенном специализированным оборудованием куполе на крыше музея ежемесячно проводилось собрание совета директоров общества; совет рассматривал текущие дела, а также представленные с помощью виталископа отчеты исследовательских групп – видеозаписи со звуковым сопровождением. По прибытии на собрание Теодор Каффридж, председатель совета директоров, опустил в механизм виталископа кассету, содержавшую отчет капитана Ричарда Эмерсона, руководителя группы исследователей. Каффридж молча стоял – высокая мрачная фигура – пока не смолкли разговоры вокруг стола.
«Господа! – глуховатым невыразительным тоном произнес Каффридж. – Я уже просмотрел отчет Эмерсона. У меня он вызвал большое беспокойство – и, должен заметить, не меньшее беспокойство испытывает руководитель группы Эмерсон».
Каффридж помолчал. Директора с любопытством поглядывали на него. «Помилуйте, Каффридж! – сказал один из них. – Вы начали доклад в положительно заупокойном тоне».
Другой попытался пошутить: «Что случилось? Вторжение инопланетных роботов?»
«Хотел бы я, чтобы все было так просто», – отозвался Каффридж.
«Так что же?»
«Не тяните, Каффридж, не говорите загадками!»
«Мы вас слушаем, Теодор!»
Каффридж бледно улыбнулся – едва заметной улыбкой сожаления: «Отчет здесь – судите сами».
Он прикоснулся к переключателю; внутренние поверхности купола растворились в серой дымке, прояснились мутные разноцветные вихри – совет директоров превратился в скопление невидимых глаз и ушей посреди салона звездолета «Гея». Запись производилась сферическим устройством на навершии шлема Эмерсона. Директора видели то, что видел Эмерсон, и слышали то, что он слышал.
Из громкоговорителя послышался голос Эмерсона: «Мы находимся на орбите второй планеты звезды BGD 1169 в секторе IV созвездия Корабля Аргонавтов. Нас привлекла в эту систему последовательность волновых пакетов, излучаемых в фазе c3. По всей видимости, такие сигналы свидетельствуют о существовании высокоразвитой технологической цивилизации – естественно, мы задержались, чтобы изучить это явление».
Изображение на стенах купола перемещалось по мере того, как Эмерсон поднимался по ступеням в рубку управления. В смотровом иллюминаторе директора смогли увидеть появившуюся внизу планету, ярко освещенную невидимым солнцем.
Эмерсон перечислил физические характеристики этого мира, сходные с характеристиками Земли: «Судя по всему, атмосфера здесь пригодна для дыхания, а растительность более или менее сравнима с нашей». Эмерсон подошел к телеэкрану – и снова изображение на стенах переместилось: «Сигналы позволяли ожидать, что планета населена разумными существами. В этом мы не были разочарованы. Аборигены обитают, однако, не в организованных поселениях, а в изолированных жилищах. В отсутствие более подходящего термина мы называли эти жилища „дворцами“». Эмерсон отрегулировал круговую шкалу на пульте управления; масштаб изображения на телеэкране увеличился в десятки раз – теперь директора увидели лес, по плотности растительности не уступавший джунглям. Перемещаясь влево над вершинами древесных крон, камера сфокусировалась на обширной прогалине, километра полтора в диаметре. «Дворец» занимал центральную часть прогалины – дюжина стен, отвесных и высоких, как утесы, соединенных, на первый взгляд, под случайными углами. Стены были изготовлены из какого-то переливчатого, похожего на металл материала, а пространство между ними находилось под открытым небом. В стенах не было заметно никаких проходов или отверстий.