Сегодня перед Ивгиными глазами впервые обнаружила себя тайна, о существовании которой она догадывалась только временами. Тяжелый камень на шее Клавдия Старжа.

А ведь там была женщина, думала Ивга, холодея, и это было не предположение даже — железная уверенность. Там, в прошлом циничного обладателя необъятной кровати, маячил призрак женщины, маячил и наполнял смыслом странные слова о том, что тогда — было… А теперь — нет.

С губ ее почти против воли сорвалось еле слышное:

— И у меня тоже — нет.

Он не должен был понять. Он должен был удивленно вскинуть брови и переспросить: «Что?..»

И брови его уже поползли вверх — но на полдороги остановились. Сошлись над переносицей, и Ивга смятенно осознала, что ее слова, брошенные невпопад, будто мячик, который невозможно поймать, который не для игры предназначен, который все равно упадет на землю… Что ее слова пойманы, как мячик. И что бросок ей зачтется.

— Это не беда, Ивга. Это еще не горе, просто пожелай Назару счастья… Это не трагедия. Это просто свобода, — невидимый мячик перелетел на ее поле.

Свечкой завис в воздухе, ожидая ее решения.

— И вы выбираете такую свободу вот уже двадцать восемь лет подряд?

Мячик стремительно обрушился на поле соперника. Клавдий молчал; пар, поднимающийся над его чашкой, делался все прозрачнее и реже.

Когда-то, в комнате общежития, где бок о бок стояли десять скрипучих девчоночьих кроватей — там, в большой и неуютной комнате, говорилось под вечер о мужчинах и об их любви.

Подавляющее большинство особей мужского пола объявлялось коварными изменниками — но свято чтилось поверье, по которому среди множества мужчин есть такие, что способны хранить любовь до гроба. Как лебеди, твердила с пеной у рта некая большеносая темпераментная блондинка пятнадцати с половиной лет. Если один умрет — и другой туда же…

Ивга не была уверена, что ей интересны эти разговоры. В те годы проблема мужской верности не была для нее сколько-нибудь значимой; теперь сложно поверить, но еще пару лет назад ее интересовали больше книги о путешествиях, чем романы о любви…

Вот сидит Клавдий Старж. Кто скажет, что он похож на героя мелодрамы?..

Над всей его жизнью тень той женщины. Над его кроватью-аэродромом, над его подземельем, где допрашивают ведьм, над ветхим домиком-дачей… И над могилой его будет стоять тень той женщины. Навеки… Большеносая девчонка, когда-то твердившая Ивге о лебединой верности, воображала все это совсем по-другому. Она мало что понимала в жизни, блондинистая соседка Ивги по тесной комнате в общежитии…

— О чем ты думаешь, Ивга?