Слова его потонули в рукоплесканиях, – это был знаменитый вор Ласия Бараний Глаз.

Четвертым вышел человек в куртке мастерового.

– Люди, – сказал он, – посмотрите на себя: здесь тысяча стульев, и каждый человек сидит на одном стуле: странным показалось бы вам, если бы кто-то расселся на пяти стульях. Люди! Жизнь наша подобна этому залу, а имущество – местам в зале; на всех хватило бы поровну, если б богачи не сидели на пяти местах сразу! Как можно, уничтожив дворцовых чиновников, терпеть над собой рабство еще более страшное – рабство богачей?

Люди в проходах и ярусах закричали от радости, а Шимана застучал в медную тарелочку.

Пятый оратор был сам святой Лахут. Он сказал:

– Братья! О каком равенстве толкует Шимана? Он ест с золотых тарелок, а вы – с пальмовых листьев, он ходит в кафтане, крытом шелком, а вы – в штанах на завязочках. Вы посмотрите, сколько в этом борове сала! И каждая капелька этого сала, – высосана из мозга наших детей! Я-то знаю: сам был кровопийцей! Разве, о Шимана, равны богач и нищий? Разве, о Шимана, будут равны возможности, пока не станут равны состояния?

Шимана заметался на своем председательском кресле, как сазан на сковородке, и в этот момент, раздались крики:

– Человек от Нана! Человек от Нана!

От магического имени толпа расступилась, и на помост вспрыгнул высокий молодой чиновник в шелковом синем платье и кожаных сапожках. На круглом воротнике были вышиты кленовые листья, какие носят секретари первого министра, и волосы чиновника были тщательно запрятаны под восьмиугольной черной шапочкой.

– Уважаемые граждане, – сказал молодой секретарь, – пришел час рассказать о некоторых преступлениях, совершенных негодяями, пившими кровь народа и терзавшими его печень. Раньше господин Нан не имел возможности рассказать об этих преступлениях, ибо негодяи угрожали его жизни, но он тайно собирал документы, в надежде на внимание народа.

Народ в зале шумно вздохнул, и люди стали вытягивать головы, словно чтобы собрать в свои уши всю речь до капли, и чтобы ничего не пролилось на пол.

– Поистине, – продолжал секретарь, – эти люди составлены из мерзости и лжи, и после смерти они попадут в самые злополучные уголки ада.

Секретарь замолк, откашлялся и стал суетиться в бумагах.

– Вот, например, один из них, будучи главой округа в Сониме, послал людей ограбить торговый караван из десяти судов. Когда же капитан каравана явился к нему с просьбой о расследовании, он вскричал: «Негодяй! В моем округе нет разбойников! Я вижу, ты сам по дешевке распродал добро, а теперь хочешь обмануть своего хозяина!» Он велел бить несчастного капитана расщепленными палками, тот не выдержал пытки, признался и был повешен.