В Чахаре этот человек усмирял бунт. Из-за спешности дела войска его были наемные. Он окружил столицу провинции, и накануне штурма ему прислали плату и продовольствие для солдат. Он задержал раздачу платы до взятия города, и все деньги, причитающиеся убитым, положил себе в карман. Но мало этого: он изменил план штурма, и велел брать город в лоб, чтобы убитых было больше!

Народ глухо зароптал.

– Или вот другой негодяй, – продолжал молодой секретарь. – Восемь лет назад он построил мельницу в одном из округов Кассанданы. В округе было еще три мельницы, и все три были сожжены по его приказу его молодчиками, а он заломил неслыханные цены за помол. Один местный чиновник, сострадая народу, выстроил казенную мельницу. Счет за постройку мельницы пошел наверх. Человек, о котором я веду речь, подкупил кого надо, и счет вернулся с такою пометой: «Стоимость постройки, указанная в семьдесят тысяч, явно завышена. Реальную стоимость постройки записать как десять тысяч. Недостающие деньги взыскать с преступного чиновника. Надобности в мельнице нет, окупить она себя не может. Посему, дабы не отягощать казну, продать мельницу за десять тысяч в частные руки, если найдется желающий». У честного чиновника не было ни гроша – он сгинул в тюрьме, а негодяй купил и эту мельницу за седьмую часть стоимости!»

– Имя, и-мя… – заорали с галерей и проходов.

– Арестуйте его, – вдруг завизжал Шимана, – это шпион Арфарры!

«Красные циновки» бросились к оратору, но к ним подскочили люди с красными фонарями в форме орхидей и стали лущить их этими фонарями по головам.

– Куда прешь, – орали они, – дай послушать!

Молодой человек вскочил на алтарь позади Шиманы и, не обращая внимания на поднявшуюся суматоху, звонко продолжал:

– Из года в год люди ставили разноцветные свечи перед духами предков. Этот негодяй через подставных лиц скупил несколько заводов по выделке синего воска, дал взятку в Ведомстве Обрядов и Церемоний, и чиновники постановили, что отныне свечи на домашних алтарях должны быть только из синего воска! Не довольствуясь насилием над живыми, этот человек наживался на наших предках!

– Арестовать его! – верещал Шимана.

– И-мя, и-мя! – заходилась в крике галерка.

– Пожалуйста, – воскликнул оратор, – первый из негодяев – министр полиции Андарз, второй – глава «красных циновок» – Шимана!

Все на мгновенье оцепенели. Святой Лахут стукнул своим посохом о мраморный пол и возгласил:

– Благословен будет человек, говорящий правду!

– Так какого дьявола, – сказал оратор, тыча пальцем в Лахута, – вы восстали, когда эта правда была сказана государю?