Раймон. Не Ферико, который может умереть через неделю или через год. Не Сарио, которого ждет Чиева до'Сангва, если он не изменит свою компордотту. Раймон.

И тут ее затрясло от бешенства. Она не услышала возглас, сорвавшийся с ее уст. Зато Игнаддио услышал. И испугался.

— Ведра! Ведра, не надо! Не говори так!

— Но это правда. — Ей вдруг все стало ясно. Яснее ясного. Ее окружал кристально прозрачный мир. Бескрайний. Холодный. — Надди, это он виноват! Кто же еще, если не он? Только из-за него Раймон мог… — Она схватила мальчика, прижала к себе. — Эйха, как ужасно, что ты это видел.

Он уже не плакал.

— Они меня прогнали.

— Кто?

— Дэво. Остальные. Сбежались на мои крики. Велели уйти.., потому что я пришел, куда нельзя было, и увидел… Сааведра опустила голову.

— Я тоже должна уйти. — Она смежила веки, проглотила набухший в горле ком, почувствовала, как он застрял в груди. — Надо, Игнаддио. Я пойду к Сарио.., расскажу… Он должен знать. — Она торопливо растерла слезы по щекам. — Ты не думай, Вьехос Фратос не со зла тебя прогнали, просто это зрелище не для маленьких. Эн верро. Я ухожу, но скоро вернусь, мы с тобой пойдем в молельню и попросим Матру, чтобы не сердилась на иль сангво и приняла к себе его душу. Хорошо?

Он часто заморгал.

— Милый Надди… — Она знала, что сейчас он не обидится на ласковые слова. — Как жаль, что его нашел именно ты. — Сааведра высвободила юбку из его кулаков. — Как жаль, что все это случилось.

Свернув за угол, она почувствовала, как что-то шевельнулось под сердцем. Не плод — он только-только зародился. Не печаль и не боль. Ярость. Жгучая, неугасимая.

* * *

Предусмотрительность оказалась нелишней. Или это интуиция — сестра гениальности своевременно пришла к нему на помощь? Сарио с довольной ухмылкой посмотрел на дубовый щит, изготовленный всего две недели назад как раз для таких случаев, как этот. Прокипяченное льняное масло, нанесенное тщательно и в несколько слоев, впиталось глубоко, — сырость будущей картине не страшна. Хорошо просох тонкий масляный грунт. Можно приступать к работе.

Щит был велик, вполне годился для пейзажа или портрета в натуральную величину. Такую тяжесть ни один мольберт не выдержит. Прислоненный по приказу Сарио к стене, щит господствовал в ателиерро Верховного иллюстратора.

В большой медной чаше Сарио измельчил будущие ингредиенты: колокольчики (Постоянство), белые хризантемы (Истина), кресс (Надежность и Сила) и фенхель, наделяющий Силой и Чистотой и побеждающий Огонь. Еще добавил папоротник (Воображение) и сосновую хвою (Время).