Разве в состоянии хоть кто-нибудь справиться с могучим заклинанием, которое он наложил на портрет?

И все же.., в записке ее почерк. Он подошел поближе. Еще ближе. К самой раме — так, что казалось, он вот-вот войдет внутрь комнаты, изображенной на холсте.

И почувствовал запах высыхающей краски. Копия Элейны!

Что они сделали с Сааведрой?

Все еще сжимая в руках записку, Сарио помчался к конюшням.

— Мне нужна повозка, лошадь, что-нибудь! Быстрее!

— Верховный иллюстратор Сарио, выезжать за пределы Палаесо небезопасно…

— Немедленно! Моронно! Если мне придется залезть в телегу мясника, я не побоюсь это сделать!

В конце концов для него нашли какого-то зеленщика. Возможно, он представлял собой странное зрелище — хорошо одетый человек сидит рядом с грязным стариком возницей, но разве это имело значение?

Люди глазели на него и показывали пальцами, но их пропустили, потому что мятежники разошлись по домам вот уже несколько дней назад, а сегодня Миррафлорес, день, когда девушки отмечают свой праздник.

Он разгладил смятую записку, в то время как в голове у него зазвучали голоса из далекого прошлого.

"У меня будет ребенок!” — крикнула она ему, когда он сделал надрез у нее на руке, когда доказал, что она наделена Даром. Ребенок Алехандро рос у нее под сердцем в тот самый момент, когда Сарио писал ее портрет. Семя Алехандро дало плоды. Он никогда с этим не смирится. Сааведра принадлежит ему! Только ему одному!

А может быть, существовали и другие причины? Все произошло так давно. Сарио не помнил…

— Мы приехали, маэссо, — сказал старик. — Прошу прощения, господин, но мы уже давно тут стоим, а вы за все время даже ни разу не пошевелились. Я был бы вам признателен, если бы вы слезли с тележки, У моей внучки сегодня праздник, и я не хочу к ней опоздать только потому, что вам вздумалось посидеть и поглазеть на пустоту. Матра Дольча! Ох, уж эти мне иллюстраторы! Я слышал, что они все не совсем нормальные, но до сих пор не верил.

Сарио вздрогнул, огляделся по сторонам. Они и в самом деле уже добрались до Палаесо Грихальва, темного, окутанного тишиной, словно обитатели давно его покинули, отдав на растерзание проходящим годам. Его била мелкая дрожь, он соскочил с телеги и бросился к проходу, ведущему во двор.

Открыл дверь в ателиерро и помчался вверх, перепрыгивая через две ступени. Распахнул сразу несколько дверей.

Матра эй Фильхо! Вот они стоят в ярком свете, заливающем комнату, девять болванов и старый Кабрал, с таким видом, словно кот поймал мышь, забравшуюся в горшок со сливками. И, конечно же, среди них нет Сааведры. Они заманили его в ловушку.