И, уже отклонив предложение императора выйти за него, уже изгнав из своих мыслей этого невозможного лицемера, этого шута и соблазнителя (на какое-то время это изгнание оказалось весьма успешным), — лишь тогда, разумеется, она поняла, что беременна.

Ее первой мыслью стало избавиться от ребенка, пока тот не родился. Но она сразу подумала и о том (она к тому времени уже начала догадываться о тайной силе императора), что ребенок сможет в будущем стать ее ценным имуществом. Обычная ныне в ее новой королевской жизни дальновидная осторожность взяла верх. Она вытерпела и беременность, и роды.

В отцовстве императора она была уверена, несмотря на светлую кожу и рыжеватые волосы, которых не было ни у одного из родителей. В то время он был ее единственным любовником. Кроме того, среди своих предков по обеим линиям королева смогла отыскать и рыжих. Что же касается семьи императора… как знать? Не нашлось мудрецов, у которых она могла бы спросить.

Но в одном королева не сомневалась — император был и остался виртуозным магом. Сейчас она оценила это гораздо полнее. А в те времена, будучи девчонкой, лишь только начала признавать этот факт.

И сейчас — даже чаще, чем в первые годы правления, — ей вновь и вновь не давала покоя мысль: а что, если она все же вышла бы за него?

Разумеется, это было бы невозможно. И социально, и политически королеве совершенно недопустимо выйти замуж за человека, которого весь мир считал сумасшедшим клоуном. И неважно, что мудрые и хорошо образованные люди в конце концов заподозрили, что император вовсе не такой.

Но что, если бы она все же вышла за него, пустив для этого в ход свою только что обретенную королевскую власть? Тогда кто-либо обязательно приложил бы усилия для реанимации титула ее мужа в его старинном смысле — то есть почти неограниченной власти, намного превышающей могущество обычных королей и королев.

Провозгласили бы ее гением государственной политики, если бы она за него вышла и попыталась бы это сделать? Разумеется, но только если бы все получилось. Скорее всего, она стала бы посмешищем.

В любом случае думать об этом сейчас — глупость. Она тогда была еще девчонкой, совершенно не разбиралась в тонкостях искусства правления. Разве она смогла бы добиться, чтобы такая попытка завершилась успехом?

Она — нет. Зато он вполне смог бы. Что, если бы она позволила ему править вместе с ней, разрешила ему попробовать?..

А может, воспоминания о неукротимой мужественности императора — вот что на самом деле не дает ей покоя сегодня ночью? Кроме всего прочего. В этом он проявил себя лучше любого другого мужчины, которого она приглашала разделить с ней постель, хотя чисто физически император не особенно впечатлял.