– С оружием, надо полагать, нельзя, – сказал огр, покосившись на Наэварру.

– Нельзя. Во всяком случае, нежелательно.

– Понятно. – Страшила принялся отстегивать меч, убрал с пояса кинжал, а потом, поразмыслив, стянул через голову кольчугу, оставшись в кафтане. Его взгляд упал на цветы, росшие вокруг каменной плиты.

– Так это ландыши. Ландыши. И тоже черные!

Повернувшись, он указал на бутоньерки, какие носили фрилаки.

– Когда-то они были белыми, – сказал Наэварра, пожав плечами, – а потом вдруг почернели. И цветут весь год.

– Какие-то они странные, словно вовсе и не ландыши… Так не бывает.

– В любом другом месте, – осклабился эльф.

– Понятно. Готовых и однозначных ответов я не дождусь. Да и зачем? Я иду. Если Источник вдруг невзлюбит меня, если у него окажется неудачный день, точнее, ночь, и он захочет сорвать на мне свое скверное настроение, не поминайте лихом, братцы… На многое я не претендую. Попытка – не пытка, спрос – не беда. На всякий случай прощайте.

Эльфы молчали. Ламиталарс поднял руку, улыбнувшись.

– Что там желают друг другу огры, когда расстаются? – спросил он.

– Откуда мне знать? – ответил Браги из Шидама.

25

25

Черные ландыши росли повсюду, поэтому огр не мог не наступать на них. Шел, словно по раскаленным углям. Что-то окружало его, подбиралось вплотную, невидимое, подозрительно-внимательное. Огр не обладал чувствительностью чародеев к проявлениям Силы, но мог сказать наверняка, что это невидимое становится гуще, явственней и как бы тяжелее. Реликтовая магия Источника давала о себе знать. Страшила гадал, что бы это могло означать – его заметили и готовы пустить по тайной тропе или, наоборот, – сейчас дадут достойный отпор чужаку? Он на самом деле был здесь чужаком, скрывать этот факт не имело смысла. Как везде. Как всегда. В сказках, в частности тех, где главным героем был он сам, часто говорилось о том, что герой должен идти навстречу неведомому с открытым забралом и чистым сердцем. Что обязан освободить свой разум от суетности, неуверенности и прочей дряни, так свойственной смертным существам. И там, в сказках, Страшила так и поступал. Топал на рандеву с чудесами с открытым забралом. Сказочники врали, стараясь приукрасить свои творения. Когда тебе предстоит столкнуться нос к носу с тем, чего не понимаешь и боишься, ни о каком чистом сердце речь не идет. Герой отличается от негероя тем, что в состоянии перебороть страх. Браги мог – в большинстве случаев, в девяносто девяти из ста. Сейчас в его сердце поселилось немало червей сомнения, они грызли огра тем больше, чем ближе он подходил к каменному кругу. Насчет очищенного от скверны сознания огр мог бы сказать, что именно в этот момент в голове его крутится одна дурацкая мыслишка: если он вдруг станет человеком, надо ли ему будет отдавать долги? Те, что он заимел, обретаясь в облике чудовища. Топая по черным ландышам, этим странным символам эльфийского гнева и решимости, Страшила мучился финансовой дилеммой. Так отдавать или нет?