– Ваше мракобесие, а если он так и не придет в себя?! Кому тогда прикажете жаловаться?!

– Наглец! Говорю же, привыкнет! – рявкнул герцог, и обратился ко мне: – Как тебе мои врачи-убийцы? Любо-дорого посмотреть, не правда ли? При жизни – настоящие душегубы. А здесь, у меня, делают полезные операции по приданию совершенства человеческим телам. В этом есть определенная ирония, не так ли?

Тут я не выдержал, и тяжело рухнул, словно стенной шкаф на подломившихся ножках – ударился затылком о твердый пол и затих. Не то, чтобы я потерял сознание, но шевелиться не хотелось. Перед распахнутыми глазами проплывали смутные очертания тронной залы.

– Ваше мракобесие! – вскричал Кухериал. – Вы только посмотрите, ваши подопечные отрезали моему убийце Светоча что-то лишнее?!

– Привыкнет! – снова рыкнул демон. – Я заброшу вас прямо к вратам! – И дабы мы больше не докучали, сделал пас, намереваясь отправить нас восвояси.

– Что вы, ваше мракобесие, не стоит утруждаться, – затараторил бес. Мне показалось, он умоляет о пощаде. Кто знает, на что способна причудливая фантазия высшего демона? А ну как вздумается ему забросить нас вовсе не к огненным вратам, а куда-нибудь, откуда невозможно выбраться во веки веков?..

Но Левиафан причитания беса не слушал. Открыл темный проход, разделивший залу длинной узкой трещиной, куда со свистом всасывало воздух, и, сложив губы трубочкой, сдул нас в образовавшуюся дыру в реальности.

Пока мы летели в безвременье, мне немного полегчало. Дыхание нормализовалось. Холод в груди перестал быть настолько нестерпимым.

– Он что, подарил мне бессмертие? – спросил я, продолжая стучать зубами.

– Разбежался, – бес хмыкнул, – заполучил сердце-кристалл, и уже помышляешь о бессмертии. Остальные органы в твоем теле пока что настоящие. Вот откажет, exempli causa [32], печень, посмотрим, как ты тогда заживешь… Ни пива хлебнуть. Ни портвейна «13». Разве это жизнь? Сам захочешь в могилу лечь. Если бы ты у Вельзевула спросил, он бы тебе рассказал, что без печени жизнь – не жизнь, а существование. Вот кто действительно себя ни в чем не ограничивает. – И прочитал нараспев очередной стишок:

– А что касается бессмертия, – продолжал Кухериал, – то это – роскошь, недоступная даже падшим. Хотя в сравнении с прижизненным человеческим бытием, мы живем намного дольше.

– Насколько?

– Бесы живут совсем немного. Какие-то четыре с половиной тысячи лет. Демоны куда дольше. Плутарх был совершенно прав, рассчитав, что срок жизни демонов примерно девять тысяч семьсот лет согласно земным часом. Тебе, возможно, покажется это очень много. Для нас же девять тысяч – всего лишь миг. Потому что мы иначе ощущаем время и себя во времени. К тому же, мы, как и вы, подвержены болезням. Нас можно ранить. И даже убить. Помнишь, двухцветные монеты, отчеканенные по заказу церкви? Так что цифра эта весьма приблизительна.