– Так сколько тебе лет, Кухериал? – спросил я.

– По нашим меркам, я еще весьма молод, мне всего четыреста с небольшим.

– Выходит, ты еще подросток?

– Бесы рождаются уже взрослыми, – отрезал Кухериал. – У нас иные представления о развитии личности. Рост беса – это его карьера. Насколько полезным он окажется для адских пределов, столько и будет жить.

– Ты, конечно, очень полезен.

– Весьма полезен, – кивнул бес с важным видом, – я вырастил тебя. Ты убьешь Светоча. И моя карьера резко пойдет в гору. Кстати, как ты себя чувствуешь? – снова заволновался он. – Тебе уже лучше?

– Кажется, отпустило.

Дрожь, в самом деле, стала стихать, дыхание нормализовалось. А когда мы стрелой вонзились в огненные врата, я уже совершенно нормально переносил присутствие ледяного сердца-кристалла в живой человеческой груди…

– Это хорошо, что отпустило, – проорал Кухериал. – Я боялся, сдохнешь. Плакала тогда моя адская карьера.

– Еще посмотрим, кто раньше сдохнет! – проворчал я. Хотя пламя вокруг бушевало и ревело, заглушая звуки, бес меня услышал – и захохотал, запрокидывая рогатую голову. Здесь, в аду, была его стихия. Здесь он был абсолютно счастлив.

Третий круг Предел чревоугодия

Третий круг

Предел чревоугодия

На этот раз сквозь огненные врата я проходил, не испытывая и тени тревоги. Даже не щурился. Глядел спокойно сквозь пламя на нечеткую фигуру беса. Очертания ее плавились, размывались в густом жару. Кухериал плавал в огне, ощущая себя в родной стихии, словно космонавт в вакууме, то и дело переворачивался вверх ногами. Впрочем, сложно было понять, где верх, где низ, и кого на самом деле вращает – его или меня.

Не успел я задуматься об этом, как нас вышвырнуло на третий круг. Врата закрылись с ощутимым хлопком. В спину, сбивая с ног, ударил поток раскаленного воздуха. И тут же в ноздри хлынул потрясающий аромат. Приятные запахи накатывали вознами, опьяняли и стремительно сменялись новыми. У меня мигом закружилась голова, снова захотелось есть. Колени ослабели, и я почти упал в мягкую траву, чувствуя себя путешественником, сошедшим на тропический берег неведомого континента.

Предел чревоугодия поражал обилием флоры и фауны. Именно так я воображал себе не ад, а тропики, где никогда не был. Мы стояли на небольшой поляне в самом центре диковинных джунглей. В переплетении черных ветвей проглядывали кроваво-красные плоды, шевелились зеленые змеи, порхали с цветка на цветок крупные насекомые с длинными хоботками. Шум вокруг стоял невообразимый. Жужжание, шелест листвы, шипение, вопли и вой, доносящиеся из глубины джунглей – все эти звуки составляли столь громкую разноголосицу, что хотелось заткнуть уши и закричать: «Прекратите!».