– Я бы ее пристрелил, – сказал я. – Еще бы немного, и ей конец.

– Ты к ней несправедлив, – заметил Кухериал. – Впрочем, у вас, людей, другие представления о прекрасном. Весьма патологические и примитивные, на мой вкус. Кстати, если ты надеешься, что пули ее остановят, сильно заблуждаешься, Васисуалий.

– Демонов же остановили.

– Очень ненадолго. Скорее, разозлили. Так что лучше не доставай свою пукалку из кобуры, в следующий раз желание пострелять в аду может сыграть с тобой злую шутку.

– Как тебе удалось выбраться? – угрюмо поинтересовался я. – Мне казалось, тебя сожрал Дагдагирон.

– Собирался, – подтвердил бес. – Но потом мы с ним поговорили немного. И он понял, что был не прав. Потому что мы, как и он, служим Сатане. А он – один из самых преданных слуг Сатаны. Даже накормил меня обедом. Креветки, мидии, устрицы, кальмары, осьминоги, рыбное филе…

– Значит, пока я шлялся по этому Пределу, рискуя умереть каждую секунду, ты жрал креветок?! – возмутился я.

– А что делать? Если бы я не остался на трапезу, Дагдагирон мог бы обидеться. Пришлось побеседовать с ним. Между прочим, если бы я сразу не отправился к нему, ты сейчас уже переваривался бы в его желудке, Васисуалий. Это я дал тебе возможность выбраться из озера.

– Ну, спасибо.

– В твоем голосе я улавливаю сарказм. Но, поверь мне, ты не прав. Я – твой спаситель. И благодетель. Ты, кстати, немного изменился. Замечу, на всякий случай, что тебе так даже больше идет.

– Изменился? – насторожился я. – В каком смысле?

– Волосы, – Кухериал похлопал себя по лысине. – Говорил, едва не поседел… На самом деле, поседел. Даже очень. Они почти совсем белые. Красавец. Хотя десяток лет накинул.

– Черт побери! Хочешь сказать, я поседел?

– Как лунь. Так, кажется, у вас говорят.

– Мне же нет еще и тридцати пяти, – я замолчал, подавленный переменами во внешности.

– Что ты как баба? – рассердился Кухериал. – Да на что тебе, вообще, сдались волосы? По мне, настоящему мужчине растительность на голове ни к чему. Лысина – это же так привлекательно. А седина – благородно.

– Рано мне еще быть благородным, – отрезал я.

– Ну, так и стригись наголо. Никто и не заметит, что ты поседел. Если хочешь, я тебя в считанные секунды обрею.

– Не надо. Похожу пока так.

– Как знаешь. Слушай очередную адскую притчу, пока мы не достигли обиталища Вельзевула. Один священник по имени отец Клермон – девственник, соблюдающий пост, и в иные дни также очень умеренный в пище, однажды пришёл к повсеместно известному отцу Антонию и говорит: «Знаю, что мой аскетизм превышает твой. Почему же твоё имя славится на свете больше моего? Может, ты больше меня любишь бога?» «Не в этом дело, отец Клермон, – отвечал Антоний. – Просто у меня есть своя пиар-служба»… А вот и герцогский дворец.