Кухериал предупреждал, что святые способны на любые провокации.

Габариты архангела, отметил я, самые внушительные. Мускулатура, как у Шварценеггера в лучшие годы. А ростом может посоперничать с любым баскетболистом. Бес, правда, утверждал, что ни один из святых человека и пальцем коснуться не может. Но кто знает, что он может сделать. Если Гавриил вселялся в Счастливцева и заставлял его проделывать разные штуки, то почему бы Самаэлю не завладеть моим разумом и телом для ритуального харакири.

– Нам есть, что обсудить, человек.

– Возможно, – ответил я дипломатично, медленно нацедил полный стакан портвейна и выпил залпом, не выпуская архангела из поля зрения.

– Я здесь по велению бога. Так что тебе стоит выслушать меня.

– А я не хочу ничего слышать. Убирайся.

Мои слова Самаэль проигнорировал.

– Мы знаем, что ты получил дары герцогов ада, – сказал он, – что сейчас ты сильнейший из смертных, и что ты не оставляешь попыток убить Светоча.

– Ну и что с того?!

– Мы можем сделать так, что ты отправишься во тьму уже сегодня…

– Вот только угрожать не надо, – возмутился я, – могли бы, уже давно бы сделали.

Глаза Самаэля подернулись белесой пленкой. Губы его продолжали шевелиться, но я не слышал ни единого слова. Затем взгляд его просветлел.

– Он сказал мне, тебе дарован шанс, потому что ты не пал на самое дно. В твоей душе еще теплится свет.

– Ерунда! – сказал я твердо. – Я с падшими. Моя душа черна.

– Но ты испытываешь угрызения совести…

– Ничего я не испытываю. Только желание выпить.

– Падшие искушали тебя, использовали. Прозрей. Открой зеницы, почувствуй свою душу, взгляни в божий мир.

– Странный разговор, – буркнул я. – Не могу понять, зачем ты явился.

– Предостеречь тебя. Оставь попытки убить Светоча, пока еще не слишком поздно.

Пока продолжался наш разговор, в комнате все больше темнело. Затем сумрак стал приобретать зримые очертания. Злые духи явились мне на подмогу. Они кружили возле архангела, плели паутину, то и дело из темноты выныривали жестокие лица с тонкими ртами и черными провалами глазниц.