Я почти бежал, слушая бесконечные нашептывания Кухериала. Он дико хохотал, описывая все более жуткие сцены расправы над ребенком.

Когда я добрался до машины, пот лил с меня градом, а сердце-кристалл, казалось, раскалилось в груди и готово выжечь ее изнутри. Какая-то гнида проколола переднее колесо, и мне пришлось, скрипя железными зубами, ставить запаску…

Я гнал больше ста, но на посту ГИБДД на выезде из города никого не было, и меня не остановили.

– Я бы на его месте не оставлял девчонку в живых, – бормотал бес, – она же сможет его опознать, если начнется следствие. А твой дружок не дурак. Совсем не дурак…

Я запарковался у ворот загородного дома. Калитка оказалась заперта. Дощатый забор в два с половиной метра преодолеть было не так-то просто. Поэтому я вгрызся в дерево. Яростно шевеля челюстями, я вскоре проел отверстие, выломал три доски и пробрался на участок. Я бежал по выложенной плитками дорожке, предчувствуя беду…

Но беды не случилось. Девочка сидела на крыльце и раскладывала карты. Владик с унылом видом наблюдал за ее игрой. В одной руке он сжимал стакан с недопитым виски, в другой – сигару. Мое появление вызвало у него бурную радость.

– Слава богу, – на лице Владика отразилось неподдельное облегчение.

Кухериал фыркнул.

– Выбирай выражения! – неожиданно для себя рявкнул я. Сказывалось нервное напряжение.

– Не понял? – удивился мой помощник.

– Забудь… Ну, как вы тут? Все в порядке?

– Как видишь. Девчонка – молодец. Сначала все плакала, звала маму. Теперь успокоилась. И настроение, вроде бы, ничего. Ты как, Галюнь, в порядке?

Девочка внимательно посмотрела на Владика, перевела взгляд на меня, нахмурилась. Я ей не нравился.

– Домой хочешь вернуться? – спросил я.

– Да.

– Тогда собирайся.

– Вот видишь, – оживился Владик, – я же тебе говорил, все будет хорошо.

Пока мы ехали, он непринужденно болтал с девчонкой, рассказывая ей всякие небылицы, и я понял, как далек был от истины Кухериал, когда пытался представить моего помощника воплощением зла. Воплощением зла в нашем тандеме был я. А Владик сумел сохранить живую душу. В то время как моя душа представляла собой древнюю окаменелость.

– Ты не мог бы заткнуться?!

Владик осекся, уставился на меня с непониманием.