Андрей в это время тупо смотрел в дальний темный угол прачечной. Смотрел до тех пор, пока не осознал, что угла-то и нет никакого. Мир заканчивался там, где заканчивался свет от треугольных жестяных абажуров. Дальше была пустота. И она шевелилась. Наступала, проглатывая миллиметры освещенного пространства.

— Кажется, сейчас появились желающие возродить это зрелище, но без кровопролития в целях гуманности. Двуличные отродья — и здесь все испоганят! Моральная проблема и ее решение на острие меча превращается в сублимированную лапшу. — Хозяин ночного кошмара усмехнулся: его умилило собственное сравнение. — Все должно быть честно. Кто боится или начинает сомневаться — гибнет скорее. А ты боишься, мальчик. Или сомневаешься? — и в упор посмотрел.

Этот шаг назад вернул человека к реальности. Его глаза ожили:

— Честность — вот что мы очень ценим, и я, и ОН. Потому что она редко встречается. Большинство лжет даже самим себе, а потом не признается, оправдывая элементарную трусость и лень. И ведь всегда находят благовидные предлоги: мужья изменяют женам, а те это терпят годами ради детей. Маньяки режут глупых малолеток, сбежавших из дома в поисках приключений или назло строгой мамочке. Маньяки делают это в целях борьбы за нравственность молодежи: дети должны сидеть дома и слушаться взрослых! А кое-кто сгноил полстраны в лагерях в борьбе за светлую идею. Все честны и ни в чем не виноваты! Все — хорошие честные люди. Но все они в одном шаге от преступлений против человечества или собственной души. Что важнее? Вот спроси я хорошего честного парня Андрея Каменева, охранника одной из моих прачечных: «Почему ты изучаешь химию, которую терпеть не можешь?»…

Тот в очередной раз обалдел от такого поворота событий.

— …Он ответит: «Так хочет моя мама — ведь за химией же будущее!» Разве не так, мой мальчик?!

— Да, так, но откуда вы знаете?

— Долго объяснять… Но подумай, чем ты отличаешься от военных преступников или от меня: быть не до конца честным — это звенья одной цепи, а потом капля за каплей… И посмотрите на мои руки.

С ладоней капала темно-красная жидкость.

— Знаешь, почему я не умер от потери крови? — не дождавшись ответа, человек продолжил, разочарованно: — Впрочем, чего ждать от людей — перед опасностью все тупеют. Вот как ты сейчас. И всегда двойная мораль как проводник шкурных интересов. Все остальное — страх, лень, ложь и иногда политика. Это не моя кровь, Андрей. Ни о чем тебе не говорит?

Но парень отрицательно качнул головой. И словно туман, напущенный рассуждениями, чуть рассеялся. Он решился спросить своего тюремщика прямо: