И прикусил нижнюю губу.

— Боюсь головой двинуть, — пробормотал он, по-прежнему глядя перед собой и вертя в пальцах рукоятку бесполезного ножа. — Видите, что я сделал?

— Горло себе перерезал, — отозвался Хорнрак, дыша на стекло. — Но не слишком умело.

Протерев пальцем стекло, он разглядел черные постройки, спокон веку обрамляющие фьорд и похожие на жаб, рассевшихся на низких склонах. Справа вытянулся утес, такой же черный и украшенный на пятисотфутовой высоте ледяными фестонами. До недавнего времени гавань была скована льдом. Теперь его изломанные, развороченные погибшими кораблями пласты вошли в черные каналы, как обломки кораблекрушения. Ниже, вяло стекая по мощеным пандусам на причалы, колыхались гряды белых испарений. Местами этот ватный слой был достаточно глубок, чтобы скрыть верхние створки окон домов, между которыми он проползал, словно нехотя, влекомый промозглым неустойчивым ветром. В других местах он становился тоньше, там можно было разглядеть торсы и головы людей, которые, как показалось Хорнраку, направлялись с каким-то загадочным поручением. Ниже что-то продолжало шевелиться, но Хорнрак старался не обращать на это внимания. Выше, в зеленом небе, полыхало полярное сияние. Широкие красно-черные полотнища облаков словно пытались притвориться дымом и пламенем, что бушевало внизу, где люди в отчаянии носились по верфям, сжигая плоды своего многолетнего труда.

«Смерть» — это имя читалось в причудливых завитках на носах кораблей, «Смерть» — на пестрых кормовых досках и медных рындах, покрытых причудливыми узорами. «СМЕРТЬ» возвещали разрисованные паруса, и палубы, когда-то белоснежные, а теперь обугленные и вспучившиеся, давали достаточно жара, чтобы расплавить металлические мачты. Пепел кружился в воздухе, лились в море таинственные сверкающие сплавы — последний плод союза между Полднем и Закатом… чьи пути ныне, как известно, разошлись. Стекая в огонь, туман окрашивал его изумрудом и лазурью — и тут же с воем превращался в седой дым, похожий на пудру. Беспощадные восходящие потоки всасывали его и выдували над гибнущим кораблем облако, похожее на омерзительный шар. Вспыхивали и ломались рангоуты. Выбленки лопались, как струны гигантских скрипок. То там, то здесь кто-нибудь запутывался в силки веревок или попадал в ловушку среди опор сверкающего бушприта, и никто не слышал криков. В разгар этой жуткой феерии один из разрисованных парусов сорвался с рей, развернулся и взмыл вверх. В течение краткого мгновения пара огромных призрачных ящериц танцевала в воздухе!.. Лишь для того, чтобы с печальным шепотом опуститься обратно. Огонь пожирал их, они корчились среди дыма в поддельной боли под холодным, испуганным взглядом Святого Эльма Баффина.