— Я хочу только одного — умереть, — объяснил он.

И Хорнрак со вздохом поднимался и вел своих безумных подопечных дальше.

Город появился десять лет назад после того, как насекомые высадились на равнине. Он вырос из древнего осколка Послеполуденных культур, его рассыпающихся каменных обломков, покосившихся колонн и тротуаров с зияющими провалами. Пришельцев изначальный замысел строителей не интересовал. Нет, не такой город стал бы ответом материи на их неосознанные, не доступные пониманию нужды, не такой город выпрессовывала из нее «новая реальность». Первоначально они беспорядочно возводили на низкой насыпи и вокруг нее множество крупных, но неустойчивых сооружений. Самые заметные достигали высоты почти ста футов. Они походили на осиные гнезда и создавались из такого же волокнистого материала, похожего на бумагу и шелестящего на ветру. Между ними по странным тропкам, которые никуда не вели, скакали насекомые. По обочинам поднялись причудливые кристаллические выросты, рифы с козырьками и шаткие шпили, галереи из крошащихся металлооксидов, пронизанных змеящимися жилками и с окнами такой формы, какая не пришла бы в голову ни одному архитектору.

В тени этих зданий выросли постройки поменьше — шестигранники со сторонами разного размера. Казалось, их начали крыть крышей, но бросили дело на середине. Эти были выстроены из песка, спрессовавшегося от времени, и выделений их обитателей, которые с заметным усилием выползали из крошечных дыр в стенах и заползали обратно.

Но если насекомые изменили этот клочок Земли, то и Земля начала изменять их. Уступчивость послушной материи внезапно обернулась для пришельцев ловушкой.

Земное тяготение стало их тюремщиком: они чувствовали, как оно тянет их вниз, и поняли, что уже не смогут покинуть пределы атмосферы. Внезапно появилась потребность дышать — но воздух оказался непригоден для дыхания. Пришлось искать ему замену, и они стали строить передвижные установки, выпускающие легкий пар.

Но надежды не оправдались.

Многие тысячи лет они странствовали в бесплодном ледяном пространстве. Здесь жидкость пропитывала их ткани — правда, какое-то время это защищало от ядов Земли. Они надели дыхательные маски и начали создавать оружие. Они чувствовали себя как в осаде — невольные колонисты, жертвы космического недоразумения. Здесь человеческая Среда впервые постигла строение их странной нервной системы и заразила ее безумием. Они перестали понимать, что видят и чувствуют, и медленно гибли, пораженные новым недугом.

К тому времени, как Гален Хорнрак наконец добрался сюда, всякие намеки на первоначальный замысел с его упорядоченностью уже исчезли. Здания, изначально нечеловечески причудливые, начали оседать, как расплавленное стекло, в безуспешных попытках обрести новый центр тяжести. Кое-где образовалось подобие прозрачной архитектуры: балконы, похожие на дурной сон, и висящие в пространстве стены. Сама материя изо всех сил пыталась найти компромисс между нуждами человека и насекомого, впадала в сомнение, наугад выбирала нечто среднее между горизонталью и вертикалью… и выбор не устраивал никого. Улицы тянулись, не образуя никакой осмысленной планировки, заканчивались ямами или лестницами, которые сами обрывались после пары маршей или упирались в стенку какого-нибудь гигантского цилиндра без окон и дверей. Башни дрожали и тряслись, поочередно принимая то почти привычные глазу формы, то превращаясь в нечто дикое и чуждое, и в конце концов разваливались и оседали, как желе. Процесс сопровождался томительным гудением, сквозь которое пробивался гул огромных колоколов — погребальный звон Материи по самой себе. По переулкам, непрерывно меняющим очертания, проносились порывы ветра, и от этих вздохов становилось не по себе. Реки крошечных синих зернышек текли с верхних карнизов. А на широких площадях…