Соседняя комната, где Буффо проводил почти все свое время, представляла собой хрупкое строение наподобие оранжереи, со сложной системой трещоток и стержней, которые позволяли поднимать отдельные секции крыши и высовывать наружу телескопы. Стекла были разного размера и формы, некоторые цветные, некоторые матовые, несколько стекол отсутствовало.

— А это собственно обсерватория. Отсюда я могу видеть все, что происходит в радиусе двадцати миль в любом направлении.

Эшлим выглянул наружу. Четверть неба заслонял Альвис, увенчанный проломленным медным куполом старого дворца, который напоминал надетую набекрень корону и выглядел очень грозно. С другой стороны можно было разглядеть канал, а за ним — знаменитые могилы на Всеобщем пустыре.

— Она построена по моему проекту десять лет назад, — сообщил Буффо. Здесь было полно всевозможных хитроумных устройств. Эшлим переходил от одного к другому, делая вид, что никогда их раньше не видел, а Буффо устроился на табурете. Но он не мог усидеть на месте и минуты. Он то и дело вскакивал, чтобы сказать, например: «Вот чертежи нового устройства», — и снова садился. В странном свете, заливающем обсерваторию, он и сам походил на экспонат некоей выставки.

Одно из устройств состояло из медных трубок и напоминало клубок змей, к которому присоединили два-три окуляра — очевидно, наугад. Эшлим нагнулся, чтобы заглянуть в один из них. Но все, что он видел — это унылая, затянутая сетчатым узором серая пелена, а на ее фоне — что-то вроде кокона или куколки насекомого, вращающееся на конце почти невидимой нити и из-за большого расстояния различимое весьма смутно. Буффо застенчиво улыбнулся.

— Успех приходит не сразу, — объяснил он. — Но согласитесь, у этого устройства огромные возможности!

Он пустился в разъяснения, излагая основы своих экспериментальных методов, но вскоре увидел, что Эшлим его не понимает. Тогда астроном на миг покинул обсерваторию и вернулся с подносом в руках.

— Хотите вина? Сардин?

Чувствуя огромное облегчение, Эшлим сел и воздал должное и тому, и другому. Гость и хозяин ели молча. Закончив трапезу, Эшлим вытер руки и коснулся лица астронома.

— Буффо, — проговорил он. — Ты же прекрасно знаешь, что я не из патентного бюро. Я Эшлим. И уже сто раз все это видел.

— Простите?

Буффо уставился на него, медленно меняясь в лице.

— Я был уверен, что это из патентного бюро, — задумчиво пробормотал он и вздохнул. — На самом деле я все это время знал… Извини, старина.

Эшлим рассказал, как вышло с Великим Каиром.

— Теперь этот карлик собрался с нами на рю Серполе, — закончил он. — И не желает ничего слушать. Что будем делать?