Митька задумался. Вопросы, конечно, были, но задавать их сейчас кассару значило бы признать его правоту… и что самое поганое, в чем-то он действительно был прав. Но от этого досада жгла лишь сильнее. Митька давно уже заметил, что противнее всего ругаться с людьми, если за ними стоит какая-то правда. Пускай маленькая, куцая, на три копейки — но все-таки правда. Куда легче было бы орать на того же кассара, окажись он безжалостным садюгой, как вот, например, те, кто его пытал в темноте. Уж с теми церемониться нечего. А тут…

— А почему вы с самого начала мне про все не рассказали? — буркнул он хмуро. — Зачем издевались, лупили?

— Так до сих пор и не понял? — удивился кассар. — А я ведь тебе не раз говорил. Все очень просто. Чтобы тебя нельзя было выделить среди рабов, ты должен быть рабом по-настоящему. Не просто притворяться, а и в самом деле ходить как раб, говорить как раб, и даже думать как раб. Единственное, что меня ограничивало — это твоя жизнь и твое здоровье. А представь, что было бы с тобой, скажем, на мельнице у того жирного Калсеу-Нару? Ты, конечно, там очень быстро бы стал образцовым невольником, только еще раньше сдох бы от голода, побоев и непосильной работы. Пойми, узнай ты правду сразу же — уж наверняка выкинул бы какую-нибудь штуку. Сбежал бы, к примеру, и помчался бы к первому встречному магу с просьбой отправить тебя домой, в Железный Круг. И тем мгновенно привлек бы к себе внимание единян. Их люди спрятаны повсюду.

— Ну ладно, может, оно и так, — не сдавался Митька, — а почему голым ходить заставляли? Даже набедренной повязки не дали.

— А это чтобы ты быстрее загорел, — деловито пояснил Харт-ла-Гир. — Бледная кожа бывает лишь у северных варваров, а северные варвары у нас редкость, они привлекают ненужное внимание. Значит, чем быстрее ты стал бы походить на местного мальчишку, тем лучше. И заметь, уже очень скоро по цвету кожи ты перестал выделяться. Вот с волосами — сложнее. Конечно, можно было и покрасить, есть немало несмываемых составов… но тут была тонкость… Как ни маскируйся, а все равно кто-нибудь мог углядеть в тебе нечто странное. Вот на этот случай я и держал сказку про маленького северного варвара. Согласись, не бывает черноволосых северных варваров, совсем не отличающихся по виду от олларцев.

Он помолчал, переводя дыхание. Задумчиво поглядел на Митьку.

— Замысел Наставника был правильный… Но только кое-чего мы все же не учли. Ты оказался иным, чем думалось вначале. Ты смирился внешне, но внутри остался прежним… а может, как раз и изменился… только в другую сторону, чем замышлялось. Чем дальше, тем сложнее было поддерживать маскировку… особенно после того случая в порту, когда нам пришлось бежать из города. Маскировка под раба хороша при спокойной, размеренной жизни, но когда за нами гонятся, она не очень-то подходит. Чтобы действовать правильно, ты должен был знать кое-что… и эти знания я тебе понемногу давал. Но чем больше ты понимал, чем больше догадывался — тем менее походил на раба, и с этим ничего нельзя было поделать. Усмирять тебя было уже некогда. А рассказать все я тоже не мог. Это сейчас я тебе говорю, потому что бегство кончилось. Здесь, в Айн-Лиуси, ты будешь находиться до тех пор, пока Наставник не вернется… а это значит, ты окажешься дома. Может, еще месяц, может, полтора… Замок неприступный, даже если сейчас войска отступника Айлвы придут под его стены, все равно не менее полугода провозятся. Так что время есть. Только…