— Дурак ты, Митика, — только и сказал Харт-ла-Гир. — Чем ты лучше нас, скажи? Мы защищаем порядок, освященный веками, мы защищаем народ от кровавой смуты, мы спасаем тем самым тысячи тысяч жизней — и мы, значит, гадкие и жестокие, раз кого-то пришлось раздавить. А вот ты добренький только к себе и своим друзьям, готовый изничтожить всякого, кого и в глаза не видел. Ты пришел в наш мир, нашел, что тут все непохоже на привычные тебе порядки, и возненавидел всех… ну, или почти всех… Ты здесь уже скоро как три месяца, а скажи — хоть один человек, кроме Хьясси, приглянулся тебе? Ты вот Наставника Хайяара поносишь по своему недомыслию… а представь, каково ему там у вас приходится, сколько омерзительного он вокруг видит. И что, он вмешивается? Нет, терпит, зажимает нос от смрада вашей жизни и делает свою работу. А ты попал сюда и начинаешь свои порядки навязывать.

— Я никому ничего не навязываю, — устало отмахнулся Митька. — Я только просил, чтобы Хьясси не трогали.

— Опять пошло по новой… Ну представь — послушался я тебя, не принес жертву. И что? Очень скоро мы все трое сгорели бы заживо. А к нашим смертям прибавилась бы смерть Наставника, а значит — и магов Тхарана, и всех, кто с Тхараном связан. Кстати, и детей тоже. Среди учеников есть ребятишки и помладше Хьясси. Вот было бы замечательно, а?

— Ну не знаю я, — честно сказал Митька. — Мало ли как оно там могло повернуться… А только вот что я знаю совершенно точно, это что вы, Харт-ла-Гир, убийца. Что вы убили беззащитного ребенка. И по всей справедливости вас тоже надо убить. Вот так.

Кассар коротко, зло рассмеялся.

— Думаешь, ты очень испугал меня, Митика? Что такое моя жизнь по сравнению с тысячами жизней моих собратьев? Пустое место. Мне уже столько раз приходилось рисковать ею, что теперь и не вспомнить. Я воин. Я обречен рано или поздно умереть. И от чего умру — от стрелы, от меча, или на костре, или на колу — да какая разница? В любом случае это лучше, чем позорная смерть предателя. Пускай даже он уйдет из жизни мирно, на перинах, в окружении заботливых домашних…

— Дело ваше, — Митька пожал плечами. Впервые ему здесь стало вечером холодно. И это несмотря на рубашку, поверх которой еще и куртка. Наверное, потому что во мгновение ока они перенеслись далеко на север. В неделе конного пути уже начинаются сарграмские земли, как недавно объяснил кассар.

— Мое, — кивнул Харт-ла-Гир. — И думаю, на этом мы закончим обсуждать меня. В самом деле, у нас есть и более важные дела. К тому же, подозреваю, у тебя еще остались вопросы.