– Ладно, я по городу пробегусь, а потом на это, как его... сборище Детей Моря. Уж там-то она обязательно будет!

Вьянчи наконец справился с курткой, поспешно дал дочери указания по хозяйству и убежал искать свою любимую.

Юншайла тут же выбросила из головы все его указания. Служанки сами сообразят, что приготовить на ужин знатной даме с дочерью и надо ли вычистить куртку противного усатого пьянчуги.

Сейчас голова хозяйской дочери была занята лишь одним из постояльцев.

Он что, слепой? Юншайла ему уж и улыбалась, и грудью задевала, когда поднос на стол ставила. Не из платья же ей выпрыгивать! Что он молчит, колода зеленоглазая? Или в красотках ничегошеньки не понимает?

Ой, понимает! Юншайлу не проведешь! Если растешь на постоялом дворе, поневоле учишься разбираться в людях. Нравится ему Юншайла! Нравится, и все! Она же видела, был момент: его рука двинулась к ее бедру, но замерла, легла на стол.

Значит, ему что-то мешает. Что-то или кто-то! Эта сопливая наррабанка! Килька тощая! Ворона черномазая! Переглядывается с ним, за столом рядом сидит, голосишко такой хозяйский! Кстати, не потому ли Нургидан решил спать не в комнате, а в коптильне? Гостью ждет?

Да сколько лет этой малявке? Четырнадцать? Пятнадцать? Не рановато ли от мамашиной юбки отцепилась? Юншайла в ее возрасте не перебегала дорогу старшим!

Но этой ночью наррабанская обезьянка не очень-то распрыгается! А красавца Нургидана ждет сюрприз, будем надеяться, приятный.

Юншайла открыла кухонный шкаф, достала с верхней полки горшочек с отваром чернокрыльника – мать пила его на ночь, чтоб крепче спалось.

Мысль о матери заставила помрачнеть: в самом деле, куда она запропастилась?

Хозяйская дочь сноровисто приготовила кувшин медовой воды и щедро бухнула туда снотворного. Затем поднялась наверх и в коридоре встретилась с заморской гадюкой.

– А я как раз к юной госпоже иду, – заулыбалась Юншайла гадюке. – Вот медовую воду несу, на ночь стаканчик выпить – самое милое дело!

– Дай, я сама в комнату отнесу, – сдержанно кивнула Нитха, отнюдь не обманутая улыбкой. Она весь день чувствовала странную неприязнь хозяйской дочери и, по правде сказать, тоже не испытывала к ней особой симпатии.

Юншайла ушла вниз, а Нитха уже хотела войти к себе, но тут из-за приоткрывшейся двери своей комнаты ее окликнул Шенги:

– Что там у тебя, не вода? Дай глотнуть, что-то пить захотелось.

– Медовая вода, учитель. Конечно, пей на здоровье!

Поворот головы, улыбка, жест, которым девочка протянула ему кувшин, заставили Шенги вздрогнуть. Опять вернулось томительное, странное волшебство, которое впервые овладело его душой в Найлигриме.