Проплыло мимолетное воспоминание: юная красавица в нарядном платье, с тщательно уложенными черными волосами...

А сейчас – мальчишеский наряд, растрепавшаяся коса, на лице не зажили царапины, полученные в недавних передрягах.

О Безымянные, как прекрасна эта девушка!

Чтобы скрыть смятение, Шенги припал к кувшину и наполовину осушил его.

– Что, Нургидан ушел спать в коптильню?

– Да, учитель.

– Хорошо. Как стемнеет, возьму веревку и схожу туда. Сегодня полнолуние, надо связать беднягу. А пока прилягу ненадолго, устал.

* * *

– Мы – Дети Моря, но мы знаем его не только добрым. Нам ведомы и опасности, что в нем таятся. Теперь мы познали еще одну. Что ж, тем мудрее и сильнее станем мы, если сумеем превозмочь эту беду.

Голос Шепчущего расплывался по огромной пещере – пожалуй, побольше знаменитого грота дори-а-дау. Веками Дети Моря сходились на моления в этом природном подземном храме, но во времена гонений пещера опустела – слишком известное место, слишком удобное для налетов стражи.

Но в эту грозную ночь пещера вновь была полна молящимися. Еще как была полна! Жрец Безликих умер бы от черной зависти при виде такой толпы – люди стояли плотно, плечом к плечу. И у всех – у мужчин, женщин, детей – на лицах был один и тот же узор, означавший «спаси свой остров».

Эти черно-синие завитушки украшали и физиономию Айрунги, который вместе со всеми слушал сочащийся из незримых трещин голос Шепчущего.

– Самое опасное сейчас – страх и равнодушие. Решил пересидеть опасность в скалах? Понадеялся на стражников, на соседей? Все, ты уже мертв. И мертв остров. Потому что его жизнь – это мы. Люди, готовые идти за него на бой!

Женский это голос или мужской? Похоже, он изменен при помощи какого-то приспособления, вложенного в рот. Айрунги знал толк в подобных штуках еще со времен своего циркового детства.

– Нам, сторонникам древней веры, придется вести двойную битву – с чудовищем и с клеветой. В храме Безымянных тоже идет молебен. И жрец наверняка говорит своей малочисленной пастве, что это мы, Дети Моря, накликали беду своим неверием. Возразим ему делом! Пусть этот чужак увидит, как может Эрниди сплотиться против общей опасности, как дори-а-дау вселяет отвагу в сердца тех, кто ей поклоняется!

Айрунги легко было попасть на моление – на этот раз оно почти не держалось в секрете. Другого случая услышать Шепчущего могло не представиться. Айрунги ловил каждое слово, запоминал, анализировал.

– Второе обвинение не менее серьезно. Вы, конечно, слышали о похищении принца Литагарша. Наши враги утверждают, что мы хотим возродить жертвоприношения на Тень-горе. И начать, мол, решили с принца! Слышите? С принца, помнящего, что он потомок дори-а-дау! С ребенка, который является нашей надеждой! С отважного мальчика, который в грозный день испытаний не пожелал отсиживаться в своих покоях, подобно лопоухому кролику в норке, и бежал из дворца, чтобы быть со своим народом!