И так эти трое выехали на утренний свет из Иселфериона, а город мирно спал, и никто из инкарранцев не ведал, что на ноге Боренсона сумрачно мерцает Руна Воли. Боренсон знал, что путешествие недолго будет таким легким.

Он понимал, как только инкарранцы поймут, что произошло, они немедленно снарядят легион бледных воинов в погоню. И они убьют не только его, но всякого, с кем он разговаривал.

Но пока они ехали за Саркой по пустынным дорогам, никакой погони за ними не было. Вокруг лежали пустые поля, засеянные и прополотые, и странной казалась их пустота; не было видно ни обрабатывающих поля крестьян, ни домов, ни амбаров. Единственным признаком того, что эти края все же обитаемы, были сверкающие на утреннем солнце стелы, которыми был отмечен каждый город.

Боренсон и надеяться не смел на такой прекрасный исход. Сарка Каул вел их заброшенными дорогами, пока они не добрались до тенистого леса, под пологом которого порхали крылатые ящерицы, охотясь на комаров и мошек.

Только однажды их попытались остановить. Когда они приблизились к подножию гор Алькайр, темная фигура помчалась в их сторону. По стуку подков было ясно, что это лошадь, отмеченная рунами силы, с большим количеством даров; Боренсон, оглянувшись, заметил мелькнувшего среди деревьев всадника.

— Я его подстрелю, — жестко сказала Миррима, когда они подъехали к большому лугу. Все утро она держала свой лук наготове и теперь остановила коня, спешилась и шлепнула копя по крупу. Тот помчался следом за Саркой и сэром Боренсоном по лугу, покрытому такими нежными белыми цветами, что в свете солнца они сверкали, как льдинки.

Сарка Каул, скакавший первым, был уже у растущих на краю луга деревьев, когда их преследователь выехал из леса на другом краю поляны. Инкарранский принц старался держаться в тени, его кроваво-красная одежда развевалась за ним, словно крылья. Его конь был черным как ночь. Он успел сделать всего несколько шагов, как вдруг Миррима вышла из-под кривой сикоморы и послала в него стрелу.

Всадник вскрикнул и, пригнувшись, вонзил шпоры в бока коня. Боренсон отчетливо видел белые гусиные перья стрелы, вонзившейся в спину всадника.

Черный конь споткнулся и завертелся на месте. Всадник сыпал проклятиями, одновременно стараясь заставить коня скакать прочь и самому не выпасть из седла.

Боренсон подъехал к раненому всаднику. По длинным серебряным косам он опознал в нем Принца Веразета. Он почти лежал в седле, вцепившись в шею коня, а между ребрами у него торчала стрела. Миррима попала ему почти прямо в сердце. Его лошадь плясала на месте, испуганная замахом крови.