— Не-ет! — выронив от ужаса посох, завизжала колдунья и бросилась на киммерийца, подсказав ему тем самым, что его догадка верна.

Стоявший у моста Акаяма с разбега метнул копье.

Одновременно с этим Конан, не обращая внимания на несущуюся к нему Рогазу, вонзил кинжал в глаз чудовища и, налегая на него, как на рычаг, выдрал кристалл. Проснувшийся начал яростно отбиваться, но потеря глаза лишила его почти всей силы.

— Ты не там носишь сердце, тварь! — воскликнул киммериец и с размаху вбил острие кристалла в грудь чудовища, в то место, куда один раз уже вонзил клинок из стали.

Видя, что не успевает, ведьма остановилась, угрожающе вскидывая руку, но тут же осознала, что посоха в руках нет. Она в ужасе схватилась за голову, и в этот миг копье, пущенное рукой Акаямы, пронзило ее тело.

Старая ведьма вскрикнула, успев лишь подумать, что случилось невозможное и она умирает, и медленно повалилась под ноги Глора, не отрывая взгляда от его единственного глаза.

— Убей их,— прошептали губы колдуньи, и она испустила дух.

В новом приступе бешенства Глор заметался, но по-прежнему не мог сойти со своего места.

— Уходите! Уходите все!— махнул рукой киммериец.— Немедленно!

— Конан!— откуда-то сверху донесся девичий голосок.

— Кром!— увидев ее, выругался киммериец.

— А ты?!— вскричал Акаяма.— Неужели ты мог подумать, что мы бросим тебя?!

— Уходите!— стараясь выглядеть спокойным, повторил северянин, хотя внутри у него все клокотало.— Я не останусь надолго, лишь заберу Миллу и сразу догоню вас. Мне никто для этого не нужен.— Он увидел сомнение в глазах друга и мягко толкнул его в необъятную грудь.— Езжай спокойно. Со мной все будет хорошо.— И, считая обсуждение законченным, обернулся и крикнул:— Тарган, уводи людей! Я заберу девушку и догоню вас!

Не сказав больше ни слова, Конан бросился вперед, к пирамиде, которая теперь не просто светилась, а тревожно пульсировала, и одним махом взлетел почти на самый верх. Снизу донеслось ржание коней и топот грохотавших по мосту копыт, гулко отдававшийся в ночной темноте, но он даже не обернулся.

Милла подняла на него страдальческий взгляд, и Конан невольно замер, глядя на плачущую девушку, которая держала на коленях страшную голову вархана.

— Сурия пыталась убить меня…— прошептала она сквозь слезы.— Я его так боялась, а он бросился меня защищать и погиб сам,— пролепетала она и вновь разревелась.— Он умирал у меня на руках и плакал, как ребенок,— причитала она, гладя морду Корга.

— Идем, идем, милая.— Конан мягко поднял девушку и повел за собой.— Ему уже ничем не поможешь, а нам нельзя здесь оставаться. Чувствуешь, как все дрожит под ногами?