Эта Игра, похоже, становилась одной из долгих Игр. Два старших Дьякона уже проверяли запас факелов на камышовых настилах за платформой на тот случай, если игра продлится и ночью.

— БИ, ДВАДЦАТЬ ДВА! — прокричал Глашатай. В конце переднего ряда, недалеко от того места, где я сидел, игрок семинолов протянул руку и положил на свою доску фишку.

Солнце уже устраивало большое кровавое представление за деревьями и факелы уже были воткнуты в подставки и зажжены, когда это наконец случилось.

К тому времени я уже так устал, что едва следил за происходящим и поэтому пропустил крик Глашатая; вот почему я сейчас не могу вам сказать, что это был за шарик. Я сидел рядом с дядей Кеннеди, пережевывая медовую лепешку и стараясь не заснуть, и мои уши уловили крик Глашатая, когда он уже отбарабанил очередной набор бессмысленных звуков, но мой мозг уловил только то, что голос стал немного хриплым.

И тут мой дядя внезапно издал удивленный возглас. «Ям», — сказал он, и я сел и стал смотреть на площадку, и люди вокруг меня делали то же самое, и по толпе пробежал низкий возбужденный рокот.

Там, на площадке, Элвис Медвежья Лапа встал со своего места. Два Дьякона уже шли к нему, помахивая дубинками, готовые наказать за столь возмутительное поведение, но Элвис не смотрел на них. Он уставился на свою доску, словно она превратилась в мокасин.

Дьяконы остановились и тоже посмотрели на доску. Один из них что-то сказал, хотя с моего места слов нельзя было расслышать.

Вся толпа повскакивала на ноги. Как ни странно, это произошло почти в полной тишине. Даже ни один ребенок не заплакал.

Другие Дьяконы собрались у стола, а потом один из них рысью побежал к сцене. И вновь я не расслышал, что он сказал, но люди на сцене, очевидно, расслышали. Их лица сказали всем наблюдавшим, что наша догадка верна.

Группа Дьяконов рассыпалась, расходясь по местам, кроме первых двух, которые теперь стояли по обе стороны от Элвиса Медвежьей Лапы. Один из них ткнул его в бок концом дубинки.

Элвис Медвежья Лапа открыл рот. Из него вырвалось странное бульканье, но это было не то, что мы называем человеческой речью.

Дьякон ткнул его еще раз, посильнее. Элвис выпрямился, посмотрел на сцену и содрогнулся.

— Бинго, — сказал он так тихо, что я едва расслышал его. Затем намного громче: — Бинго!

Все задержали дыхание, а потом разом выдохнули все вместе.

Старый Джек Птицелов слишком долго этим занимался, чтобы забыть правила.

— Дьяконы, — прокричал он официальным голосом, — у нас Бинго?

Дьякон справа от Элвиса Медвежьей Лапы поднял дубинку, салютуя сцене.