– Роботы, – коротко ответил майор. – Солдаты бы не справились.
А броневики с башнями всего лишь исполнили заложенный в них алгоритм.
– Конвой вернулся на базу, и больше мы по земле не ходим. Только вертолеты или конвертопланы. Сбрасываем продовольствие и лекарства с высоты 3–5 метров и уходим.
– Где берете грузы?
– В порту. Цепляем подвесные платформы, делаем столько вылетов, сколько получается в течение дня, заправляемся и возвращаемся сюда.
– Из порта тоже перестали выезжать?
– Перестали, – кивнул военный. – По той же причине.
Мог бы и не объяснять.
Агенты догадывались, что их ожидает, но реальность, как это часто бывает, оказалась страшнее ожиданий. Страшнее и тоскливее. И если уж Джа перестал улыбаться и спрятал глаза под черными, как битум, smartverre, то можно представить, что переживали остальные агенты, не такие хладнокровные, как улыбчивый «представитель заказчика».
– Море – самая большая проблема, – продолжил Конелли. – Эскадра прекрасно оснащена, но не в состоянии заблокировать все побережье, и контрабандисты уже наладили бизнес: за золото вывозят людей.
– Насколько успешно? – жестко осведомился Винчи.
– Мы считаем, проскочить удается примерно сорока процентам контрабандистов.
– Почему так много?
– Они идут ночью, не зажигая огней, на радарах не отображаются, от тепловых датчиков закрываются маскировочной тканью. Отыскать их могут только дроны, но мы пока не располагаем достаточным количеством. Через два дня мы удвоим группировку, и станет легче, а пока…
– Люди бегут из Кейптауна, и сорока процентам из них это удается, – подытожила Карифа. – Зараза расползается.
Она поняла, что имел в виду Джехути.
– Да, – помолчав, кивнул Конелли. – Мы прогнозируем новые очаги в ближайшие пару дней, надежда лишь на WHO – они должны отыскать вакцину.
И майор машинально посмотрел на правое крыло здания, в котором развернулась полевая лаборатория. Работа в ней шла круглосуточно, однако хорошие заголовки в новостных лентах пока отсутствовали.
– Смерти не прекращаются? – продолжила расспросы Карифа.
– Нет.