— Ари? — Джейсон оборачивается и порывисто опускает руки. Он отшатывается назад и глядит на меня во все глаза, молчит, изучает, а я виновато поджимаю губы. Этот человек должен был просто жить своей жизнью, а я вовлекла его в огромные неприятности.

— Слушай, — я опускаю глаза в пол, — я знаю, что ты не должен здесь находиться. И я, правда, пойму, если ты скажешь, что…

Я не успеваю договорить. Три широких шага, несколько мгновений. Джейсон крепко прижимает меня к себе, и я в растерянности округляю глаза. Почему он меня обнимает?

— Ты как? — Говорит он тихо, а я стискиваю зубы.

— Не надо. Не спрашивай. Лучше скажи, что у тебя все хорошо.

— У меня все хорошо.

Он врет. Я знаю. Но мы продолжаем хранить тишину, потому что правда ранит. Нам придется ее принять, но не сегодня. Не сейчас. Я отстраняюсь и сглатываю:

— Пойду, найду Мэтта.

— Он ушел минуты три назад.

Я плетусь по коридору и сжимаю в пальцах окровавленную кофту. Прохожу рядом с обугленной гостиной и быстро отворачиваюсь, я не хочу сейчас вспоминать о том, что там происходило. Вижу дверь, тянусь к ручке, но внезапно замечаю Дельфию Этел. Она стоит около стены с черно-белыми снимками. Черт, не знаю, что я должна сказать? Какие найти слова? Такие фразы вообще существуют? Мнусь на пороге, судорожно соображая, а затем вдруг девушка оборачивается. Мы смотрим друг на друга совершенно разными взглядами. Но что-то нас связывает. Исцеление. Собираюсь подойти к девушке, но она шепчет:

— Он исцелится, когда ты исцелишься.

— Прости, что?

— Ид-ди. — Дельфия кивает и неуверенно сжимает в кулаки пальцы. — Он ж-ждет.

Я с интересом изучаю лицо незнакомки. Мне хочется узнать ее лучше, но сейчас мне и, правда, нужно поскорее найти Мэттью. Я киваю и выхожу из дома.

Куда он мог пойти? В какую сторону? Оглядываюсь, спускаюсь по ступенькам и тут же морщусь от легкой боли в спине. Черт возьми. Неужели я и шага не могу ступить? Мне наплевать на боль. Наплевать на усталость. Я просто должна идти и все.

— Мэтт? — Сворачиваю на перекрестке направо. На улицах пусто, что неудивительно.

После того, что я сделала в церкви, люди вполне заслуженно могут ненавидеть меня и бояться. Надо будет применить принуждение и заставить их позабыть о случившемся. Я стала сильнее. На темной стороне мои способности развились до невероятных высот, меня больше не манит темнота, но навыки не исчезли.

Наверно, мне вообще стоит забыть о своем даре, о том, кто я. Стоит вычеркнуть всю магию из моей жизни и продолжить путь обычным человеком. Но это неправильно. Я ведь никогда не избавлюсь от ощущения, что внутри меня есть нечто иное. Да, пока я ведьма, я представляю угрозу для Хозяина, для окружающих. Но проблема в том, что я всегда буду ведьмой. Всегда буду Ариадной Монфор-л’Амори. Этого не отнять.