– Простите! Простите! – кричал Эмиль.

Машина по-шашечному прорывалась в дамки на бешеной скорости. Времянкин только и успевал выкрикивать матерные слова. По его оценкам, до поворота оставалось меньше километра. Было необходимо закрепить Веселова и зафиксироваться самому. В противном случае будет сложно избежать травм. Николай прохрипел в очередной раз.

– Не умирай, друг. Тебе нельзя. У тебя семья. Держись!

Эмиль собрался с духом, отвлекся от дороги и начал тянуться свободной рукой к водительскому ремню безопасности. Руль вращался, машину болтало, и длины рук мальчика не хватало, чтобы взяться за ремень. Эмиль отпустил баранку, встал одной ногой на свое сиденье, другой на сиденье Веселова, ухватился левой рукой за подголовник, а правой дотянулся до пряжки. Он резко потянул за нее, но сработал ограничитель, и ремень застрял. Времянкин начал дергать, но тот, как назло, не слушался.

– Сука! Твою мать! Гребаный ремень! – вопил Эмиль.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул и спокойно потянул за пряжку ремня. На сей раз пояс безопасности подчинился.

– Вот так, спокойно.

Эмиль опустился на колени. Машину водило из стороны в сторону. Из-за этого он никак не мог вогнать крепление в замок. Только перед самым поворотом Времянкину удалось сделать это. «Гамма» с визгом вписалась в крутую дугу. Эмиль впечатался лбом в водительскую дверь и в ту же секунду его отшвырнуло к пассажирскому сиденью. Времянкин бросил взгляд на Веселова. Тот безмятежно покачивался, лежа на кресле. Очередной рывок, и мальчик грохнулся на коврик под сиденьем. В падении он ударился пяткой о приборную панель и, вероятно, случайно запустил проигрыватель. Зазвучал голос кота.

– Правда или вымысел? Сон или явь? Решать тебе…

– О нет, нет, нет! Твою же мать! – кричал Эмиль.

Он попытался перевернуться на живот, чтобы подняться, но в тесном кармане не было возможности для маневров. Ноги мальчика оказались задранными кверху. Они болтались над сиденьем, как свекольная ботва над грядкой. Времянкин тщетно дергал ими, пытаясь упереться хоть во что-то, а кот между тем продолжал свою сказочку. Эмиль заткнул уши пальцами, но это не помогало. Проигрыватель, судя по всему, выдавал полную громкость.

– А начинается эта сказка так. В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил да был король…

XXXII

XXXII

Когда Эмиль проснулся, был уже вечер. Гостиную в доме Веселовых еле освещал горящий в камине огонь. Кроме треска поленьев в очаге, ничто не нарушало тишину. Эмиль откинул одеяло и сел, свесив с дивана ноги. Его одежда, кем-то заботливо сложенная, лежала на расстоянии вытянутой руки на кофейном столике. Первым делом Времянкин убедился на месте ли Мефистофель. К радости мальчика, булавка была приколота к рубашке. Чистая сорочка, постиранная уже второй раз за сутки, пахла душистыми травами. От карандашных надписей не осталось и следа. Эмиль оделся, посмотрел на пламя огня, прислушался к звукам дома и отправился на поиски кого-нибудь из его обитателей.