Женщина взглянула на мальчика. Обнаружив в его глазах неподдельное волнение, она усмехнулась. Времянкин чихнул, прикрыв рот ладонью. Потом еще раз. И еще разок.

– Простите.

– Ты вовремя его привез. Так что, молодец! Мы все очень тебе благодарны.

– Николай чуть не погиб из-за меня. – Эмиль опустил глаза. – Я не заслуживаю благодарности.

– Твоей вины в этом нет. Такая у него работа.

Женщина остановилась. Эмиль тоже.

– К тому же он слишком самонадеянный. Коля простоват, но он мне нравится. И моя дочь любит его. Так что спасибо тебе.

Женщина сделала еще несколько шагов и остановилась у столика. Она сняла с пояса жестяной дымарь, опустила его на пол, накрыла шляпой, сбросила садовые перчатки и плюхнулась в кресло. Вытянув из волос невидимку, сунула ее в зубы и принялась расчесывать густые космы руками. Она запускала тонкие пальцы в пышную копну и плавно продвигала их к затылку. Рука оставляла после себя три отчетливые гряды, но уже через секунду пепельные волны смешивались, размывая след.

– Прошу, садись, – прошипела она сквозь заколку и повела бровью в сторону свободного кресла.

Эмиль сел на край подушки. Он взглянул на чашки на кофейном столике. С поверхности жидкости цвета молочного шоколада поднимался дымок. Женщина закрепила волосы заколкой и удобно откинулась в кресле, вытянув ноги вперед. На ней были желтые резиновые сапоги. Она прижала правым сапогом левый и вытянула из него босую ногу. Потом освободилась и от второго чобота. После чего опустила голые стопы на сырой песок.

– Ох! – выдохнула она облегченно. – Обожаю это кресло. Ты тоже попробуй.

– Что попробовать?

– Откинься в кресле, расслабься.

– Спасибо, я пока так.

Женщина взглянула на мальчика. Тот сидел на краю кресла, держа руки в карманах брюк. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох носом и медленно выдула воздух сквозь едва разжатые губы.

– Я, пожалуй, не стану себя ограничивать. Хочется наслаждаться каждой минутой.

Женщина снова глубоко вдохнула и выдохнула.

– Я скучала по волосам.

– По волосам?

– Да, люблю волосы. А ты любишь волосы, Эмиль? У тебя чудные завитушки.