– Тоже в лягушку?

– Это, кстати говоря, был бы неплохой вариант. Вместе как лягушки и как люди. Это не считалось бы наказанием. Нет, он стал волком. Вот так вот.

– Волком? Неожиданный поворот. Это отец Маши, да?

– Да, мой Ваня. Представь – я становлюсь человеком на время полнолуния, а он ровно на этот же период становится волком. Так и живем. Уже много лет.

– Полнолуние это сколько? Три-четыре дня в месяце?

– Так коротко для меня, и так долго для Ивана.

– То есть, когда он человек, вы лягушка, а когда вы человек, он волк?

– Именно так. У нас есть только одна минута во время растущей луны и одна минута во время убывающей, когда мы оба люди. Я успеваю его поцеловать, и он убегает в лес. Когда возвращается, целует меня и сажает на кувшинку.

– Это так… печально. И в то же время романтично. Хотя трагедия, конечно. Невероятно. Простите, а можно вопрос? Физиологического характера.

– Валяй.

– Мне любопытно, когда вы были беременны Машей, вы тоже претерпевали метаморфозы?

– Конечно! Это было ужасно! Мы боялись, что она родится головастиком. Ничего не имею против головастиков, но все-таки мы с Иваном люди прежде всего. Я держалась из последних сил и в первую же ночь полнолуния родила девочку. Еще один счастливый момент в нашей жизни.

Зазвенел звонок. Ольга Ильинична достала из кармана комбинезона кухонный таймер в форме яйца.

– О! Я скоро вернусь.

Она влезла в сапоги и ушла. Времянкин остался один. Он поставил чашку на столик и откинулся в кресле. Неожиданно музыка прекратилась, уступив тишину естественному фону сада. Откуда-то из кустов донесся тихий металлический стук. Эмиль поднялся с кресла и сделал несколько шагов по направлению к звуку. Оттуда же послышалось похлопывание крыльев. Раздвинув заросли, Времянкин обнаружил клетку внушительных размеров, в форме цилиндра с округлой башенкой. В высоту конструкция достигала метров четырех, а в ширину – примерно половины от этого. Клетка была покрыта черной тканью, расшитой красными бутонами. Из-под покрывала виднелись основания золотых прутьев. По расстоянию между ними было понятно, что внутри крупная особь. Эмиль чувствовал ее близость. Любопытство толкало его к клетке. Мальчик медленно приподнял край покрывала. Сначала он увидел качающуюся цепь. Она билась о прут клетки, издавая тот самый металлический стук. Эмиль еще немного приподнял ткань. Показались черные перья хвоста и когтистая птичья лапа, обхватившая толстую жердь. Таких больших лап Времянкину видеть не доводилось. Птица не двигалась. Эмиль поднял покрывало еще немного, и в клетку проникла вертикальная полоска света. Она легла на темное крыло, которым птица прикрыла голову. Изогнувшись в неудобной позе, Эмиль уставился на роскошное оперение.