Времянкин задумался. Он выковырял пальцем изюминку из улитки, отправил ее в рот и начал медленно пережевывать.

– Значит, все-таки у меня есть дочь…

– Ты в этом сомневался?

– Я не был уверен. Вы сказали, что ворона используют для связи между мирами. Значит, моя дочь в другом мире. – Эмиль вдруг загрустил от своих догадок. – Моя дочь мертва?

– Нет, Эмиль. Твоя дочь жива!

– Это точно?

– Абсолютно.

– Но как же это? Не сходится.

– Я ответила на три вопроса. И, боюсь, это все: у нас был уговор.

– Кажется, вопросов стало только больше. Ну да ладно. Просто ради интереса… Почему только три вопроса? Не пять, не девять. Три. Что в этой цифре такого?

– Попробуй поговорить со своей булавкой. Может, она что подскажет.

Эмиль рефлекторно коснулся конька рукой, проверил, на месте ли он.

– Ты носишь ее постоянно? – спросила Ольга, отпив какао.

– Да.

– Помогает?

– Не просто помогает. Она мне жизненно необходима.

– Похоже на зависимость.

– Ну… Да, наверное. Только отказ от этой зависимости равноценен смерти. Однажды, лишившись Вергилия – иногда я называю так своего конька, – я испытал кошмарные боли. Я думал, это все, конец. Когда он рядом, я в порядке.

Ольга взглянула на наручные часы.

– А время-то уже шесть! – воскликнула она и вскочила с кресла. – Пора накрывать стол к ужину.