Лутон напрягся, крепче сжав руль.

– Это закон, – сказал он. – Думаешь, они планируют бросить вызов закону?

– Наверняка они считают, будто нашли какие-то лазейки. А поскольку некоторые странные мелкие лазейки действительно есть, мне, вероятно, придется организовать серьезный судебный процесс.

– Ты ведь пока никого не назначил на роль судьи, прокурора и адвоката? – спросил Лутон.

– У нас пока не было серьезных преступлений, – ответил Эндер. – Все живут мирно, так что мне незачем надевать напудренный парик и черную мантию.

– Да ну, брось, – возразил Лутон. – Черная мантия – только для преступлений, которые караются смертью.

– А как, по-твоему, воспримут это Ройо и Клара? Для них, носителей гена бессонницы, это все равно что смерть. Как они могут подумать иначе?

Лутон какое-то время вел машину молча.

– Когда придет время выбирать губернаторов, напомни мне, чтобы я не выставлял свою кандидатуру, – наконец сказал он.

– Когда начнут выбирать губернаторов, меня тут уже не будет, – ответил Эндер. – Так что придется тебе напомнить себе самому.

– Ты что, здесь не останешься после того, как уйдешь с поста? – спросил Лутон.

– Я не смогу остаться, найдется достаточно желающих выбрать меня снова.

– Гм, – пробормотал Лутон. – Я думал, ты снова будешь баллотироваться и выиграешь выборы.

– Этому не бывать, – ответил Эндер. – Точно так же, как нет никакой лазейки, которая позволила бы гену бессонницы распространиться в этой колонии, потому что я намерен следовать духу закона, а не букве.

– Похоже, слез будет много, – заметил Лутон.

– Не думаю, что Клара станет плакать, – сказал Эндер.

– Она – нет. Но все остальные в команде – да.

Пещера-ясли выглядела в точности так, как ее описывали, хотя Эндер только теперь понял, что она одна из самых крупных, состоявшая из четырех отдельных выводковых камер. Пол всех четырех был покрыт слоем насыщенной железными частицами почвы.

– Это естественная пещера, – сказал Эндер. – Все остальные были полностью вычищены.