Цель разработанного Министерством по делам колоний закона заключалась в том, чтобы помешать распространению генетических заболеваний. Да, это выглядело вполне разумно – на момент старта Международного флота, летящего на бой с жукерами, никто не предполагал, что тогдашним солдатам в будущем предстоит стать колонистами на отвоеванных ими планетах[28].

Эндер не сомневался, что закон о защите человеческого генома внутри диаспоры исходил лично от бывшего директора Боевой школы Хайрама Граффа, ставшего министром по делам колоний, и был ответом на появление в колониях генетических заболеваний.

«Я не первый, кому приходится иметь с этим дело», – подумал Эндер.

Однако любой губернатор, решивший не настаивать на соблюдении закона, наверняка мог выйти сухим из воды. Он предвосхитил бы возмущение своих колонистов, а Министерство колоний никогда бы ничего не узнало о его проступке, если бы губернатор не упоминал об этом в своих отчетах.

«Но я не из таких, – решил Эндер. – К тому же я согласен с законом. Это вовсе не та омерзительная „евгеника“, которая практиковалась между двумя первыми мировыми войнами[29]. В тех „программах“, предусматривавших уничтожение евреев, гомосексуалистов, цыган, африканцев, славян и умственно отсталых, понятие „усовершенствования“ человечества как вида не значило ничего, кроме ненависти к презираемым и внушающим страх меньшинствам. Понятие „низших“ определялось исключительно „социальными критериями“.

Генетический закон Министерства по делам колоний не имел ничего общего с дурацкой идеей расовой „чистоты“. В нем речь шла о ликвидации известных заболеваний, вызывавших уродства, умственные дефекты или раннюю смерть. Если обитатели хрупких колоний взяли на себя бремя вынашивания и воспитания детей, почему бы не гарантировать, что те, в кого было вложено столько сил и средств, не будут обречены на преждевременную гибель? Весьма разумно – а в конечном счете и милосердно».

Эндер не сомневался, что утром услышит от Клары и Ройо немало контраргументов. Поскольку он знал, что ума им не занимать, его тревожило, что эти аргументы могут оказаться весьма убедительными. «Не случится ли так, – подумал он, – что я соглашусь с ними и решу в их случае пойти на несоблюдение закона? Или в каждом подобном случае в этой колонии? Да уж, – улыбнулся он, засыпая. – После таких рассуждений мне точно будет крепче спаться на жестком полу пещеры».

– Можешь пойти вместе с ней, – сказал Эндер Ройо.

Ему сразу стало ясно: оба поняли, что это означает. На их лицах не возникло ни малейшего удивления – они лишь помрачнели и напряглись, выпрямившись и опустив руки, словно готовясь к драке.