– Если ты не святой, – спросил Человек, – откуда ты узнал, что она говорила на самом деле?

– Пожалуйста, – попросил Эндер, – будь правдив и с ней, и со мной.

– Тебе я больше не солгу, – пообещал Человек. – Но когда я перевожу ей, для нее мой голос произносит твои слова. Мне нужно отвечать осторожно.

– Не нужно лгать, – сказал Эндер. – И не бойся. Очень важно, чтобы она слышала именно то, что я говорю. Передай ей это. Скажи, что я прошу простить тебя за грубые и недостойные речи, ибо я невоспитанный фрамлинг, а ты обязан переводить точно.

Человек закатил глаза, но все же повернулся к Крикунье и начал объяснять.

Она коротко ответила. Человек перевел.

– Она говорит, что ее голова – не из корня мердоны. Конечно, она все прекрасно понимает.

– Скажи ей, что люди никогда раньше не видели такого большого дерева. Попроси ее рассказать нам, что она и другие жены делают с ним.

Кванда помотала головой:

– Прямо к цели. С ума сойти!

Но когда Человек закончил перевод, Крикунья немедленно подошла к дереву, коснулась его и начала петь.

Теперь, стоя у самого ствола, они уже могли рассмотреть копошащиеся на коре маленькие создания. Большинство – четыре или пять сантиметров в длину. Выглядят почти как зародыши, только розоватые тельца покрыты тонким темным пушком. Глаза открыты. Малыши карабкались друг на друга, пытаясь пробиться к одному из белых влажных потеков на стволе.

– Амарантовая каша, – пояснила Кванда.

– Новорожденные, – добавила Эла.

– Не новорожденные, – поправил Человек. – Они уже так выросли, что почти могут ходить.

Эндер шагнул к дереву, протянул руку. Крикунья тут же оборвала свою песнь. Но Эндер не остановился. Он коснулся пальцами коры – рядом с одним из малышей. Неуклонно двигаясь вперед, детеныш натолкнулся на его ладонь, взобрался на нее, вцепился…

– Ты знаешь этого по имени? – спросил Эндер.

Перепуганный Человек торопливо перевел. И тут же сообщил ответ Крикуньи.

– Это один из моих братьев, – сказал он. – Он не получит имени, пока не сможет ходить на двух ногах. Его отец – Корнерой.

– А мать?