Тем временем Крикунья нырнула в большую хижину. Эндер покачал головой и снова двинулся к лесу. Почти сразу же раздался новый вопль Крикуньи.

– Она приказывает вам подождать, – перевел Человек.

Эндер даже не остановился. Через минуту он уже миновал группу самцов.

– Если она попросит меня вернуться, я, может быть, соглашусь. Но ты должен сказать ей, Человек, что я пришел сюда не за приказами. Я ведь уже просил тебя.

– Я не могу этого сказать.

– Почему?

– Позвольте мне, – вступила Кванда. – Человек, ты не можешь это перевести, потому что боишься или потому что у тебя просто нет для этого слов?

– Нет слов. Когда брат разговаривает с одной из жен, он просит, а она отдает приказы. А в обратную сторону эти слова не поворачиваются.

Кванда улыбнулась Эндеру:

– Видите, Голос, ничего у вас не выйдет. Это язык.

– А разве они не понимают вашего языка, Человек? – поинтересовался Эндер.

– Звуки мужского языка не должны раздаваться в месте рождений, – ответил Человек.

– Тогда скажи ей, что мои слова не могут звучать на языке жен, только на мужском языке, и что я прошу ее позволить тебе переводить мои слова на мужской язык.

– От тебя столько беспокойства, Голос, – фыркнул Человек и снова обратился к Крикунье.

И вдруг поляна заполнилась звуками языка жен. Десяток разных мелодий зазвучал, словно хор на распевке.

– Голос, – напомнила о себе Кванда, – вы уже нарушили почти все правила хорошего поведения ксенолога.

– А какое я упустил?

– Единственное, что я могу вспомнить, – ну, вы пока не убили ни одного из них.

– Вы забыли еще кое-что. Я пришел не как ученый. Не для того, чтобы лучше узнать их. Я посол. Моя задача – заключить с ними договор.

Женский говор замолк столь же внезапно, как и начался. Крикунья выбралась из своей хижины, подошла к центру поляны, остановилась рядом с огромным деревом и запела.