Человек ответил ей на мужском языке. Кванда прошептала приблизительный перевод:

– Он передает ей то, что вы сказали про переговоры между равными.

И снова на поляне воцарилась какофония женских голосов.

– И что, вы думаете, они ответят? – спросил Эндер.

– Ну откуда же мне знать? – пожала плечами Кванда. – Я была здесь столько раз, сколько и вы.

– Полагаю, они поймут и согласятся принять меня на этих условиях.

– Почему?

– Потому что я прилетел с неба. Потому что я Говорящий от Имени Мертвых.

– Не начинайте думать о себе как о великом белом боге, – фыркнула Кванда. – Это не доводит до добра.

– Я не Писарро.

В его ухе Джейн пробормотала:

– А я начинаю понемногу разбираться в этом языке жен. В записях Пипо и Либо я отыскала начатки мужского языка. Да и перевод Человека очень помогает. Язык жен очень похож на мужской, только он, судя по всему, более архаичен: слова сводятся к корням, много устаревших форм, ну еще мужской род обращается к женскому в подчинительном наклонении, а женский к мужскому – только в повелительном. Слово языка жен для понятия, в мужском языке обозначаемого «братья», в буквальном переводе значит «древесные черви». Если это их язык любви, я удивляюсь, как они вообще умудряются размножаться.

Эндер улыбнулся. Было приятно, что Джейн разговаривает с ним снова, что он может рассчитывать на ее помощь.

Тут он понял, что Мандачува, видимо, задал Кванде вопрос: Эндер услышал, как она ответила шепотом:

– Он слушает жемчужину в своем ухе.

– Это Королева Улья?

– Нет, – сказала Кванда. – Это… – Она пыталась отыскать слово. – Компьютер. Машина, обладающая голосом.

– Могу я получить такую?

– Когда-нибудь потом, – ответил Эндер, избавляя Кванду от лишнего беспокойства.

Жены замолчали. И снова зазвучал только голос Крикуньи. Самцы зашевелились, зашумели, начали тихонько подпрыгивать и раскачиваться на носках.