– И маленькие матери, – добавил Чашка.

– И если вы причините им вред, – сказал Листоед, – мы убьем вас, а потом спилим ваши деревья.

– Мы не сделаем им плохого, – покачал головой Эндер.

Свинксы не пытались даже ступить на поляну, они ждали и ждали, пока наконец что-то не зашевелилось у самой большой хижины почти прямо напротив них. Свинкс. Самый большой свинкс, какой только может быть.

– Жена, – пробормотал Мандачува.

– Как ее имя? – поинтересовался Эндер.

Свинксы повернулись и уставились на него.

– Они не говорят нам своих имен, – ответил Листоед.

– Если у них вообще есть имена, – вставил Чашка.

Человек протянул руку, заставил Эндера наклониться и прошептал ему на ухо:

– Эту мы всегда называем Крикуньей. Конечно, когда она не может нас слышать.

Самка посмотрела на них, а затем пропела – другим словом нельзя было назвать музыкальное звучание ее голоса – несколько предложений на языке жен.

– Вы должны идти, – перевел Мандачува. – Голос. Вы.

– Один? – переспросил Эндер. – Я бы хотел взять с собой Кванду и Элу.

Мандачува что-то громко сказал на языке жен. Его речь казалась карканьем по сравнению с мелодичным голосом самки. Крикунья ответила короткой фразой.

– Она говорит: конечно, они могут пойти с тобой, – доложил Мандачува. – Они ведь женщины, не так ли? Она совсем не понимает различий между людьми и малышами. Даже не знает, что они есть.

– И еще кое-что, – вспомнил Эндер. – Мне нужен один из вас как переводчик. Или она говорит на звездном?

Мандачува передал просьбу Эндера. Немедленно последовал краткий ответ, и Мандачуве он явно не понравился. Он не стал переводить. Это сделал Человек.

– Она сказала: вы можете брать с собой любого переводчика, только это должен быть Человек.

– Тогда будешь нашим переводчиком.