– Кто ранил тебя сегодня?

Тон у нее был ледяной. Но холод предназначался не ему, а тому, кто стоял за его раной. Будто она его выследит и отомстит.

Люк был рад, что его лицо было скрыто под маской, поскольку он заморгал от удивления. Но сумел выдавить:

– Ты сама знаешь. Ты же его освободила.

Секунду она молчала:

– А ты его поймал.

– Я их всех поймал.

Воцарилась тишина. Щелкнув выключателем, Женщина-Кошка погасила лампу. Затем встала, подошла к окну и задернула занавески над рулонными шторами. Чтобы не проникал свет с улицы. Потом открыла комод, достала, кажется, два свитера и подоткнула их под щель между дверью и полом. Она сориентировалась в темноте и вернулась обратно к кровати, словно у нее в голове уже была составлена карта всей комнаты.

В кромешной тьме Люк услышал щелчки и шипение: она сняла свой шлем. Он услышал, как мягко зашелестели ее волосы, почувствовал, как на матрас у них за спиной легко опустился ее шлем. Сердце бешено билось у него в груди. Люк ждал.

Она тихо сказала:

– Снимай теперь свой.

Люк мог только повиноваться. Тело зашлось от боли, стоило ему поднять руки, но он все равно снял шлем с головы, наслаждаясь холодным воздухом.

Они сидели, ничего не видя в темноте.

– Мне следовало бы тебя арестовать, – сумел сказать Люк.

– Следовало бы, – согласилась она, и он готов был поклясться, что услышал ее улыбку, – но ты не станешь.

– Нам не следует так поступать.

– Мы пока никак не поступаем.

Ее ироничный голос заставил его повернуться к ней лицом. Протянуть руку в темноту, туда, где должно было быть ее лицо, и пальцем обвести ее черты. Его встретила нежная, мягкая кожа. А волосы, забранные назад… прямые. Шелковистые – густые.

Пальцы Люка погладили ее по волосам, спустились по шее. Он готов был поклясться, что у нее сбилось дыхание. Он обвел пальцем линию кожи над костюмом:

– Зачем ты меня сегодня спасла?