И она не стала смотреть. Даже когда распахивала окно, чтобы затем раствориться в ночи.
Глава 26
Глава 26
Логово Харли располагалось в заброшенном здании станции метро и было именно таким, каким Селина его представляла: беспорядочным, цветастым и набитым разным оружием.
Ведущей темой был цирк. Среди потертой мебели висели кричащие старые афиши: глотатели огня, канатоходцы, по каменным стенам под сводчатым потолком были развешаны светящиеся гирлянды, а в дальнем конце круглой комнаты нечто похожее на старое полотно от тента в красно-желто-синюю полоску укрывало крошечную ванную.
Селина понятия не имела, что она тут делает в четвертом часу ночи. Они, скорее всего, спят, но… ей нужно поговорить. С кем-нибудь. С кем угодно.
Стоило ей представить себе, что она вернется к себе домой и остаток ночи будет мерять шагами безупречный пол своей квартиры, как она изменила маршрут и вместо того, чтобы направиться на север, решила прийти сюда.
Селина постучала по металлической двери с вмятинами, и через тридцать секунд Плющ уже открыла ей дверь.
Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на вздернутом веснушчатом носу – очки в черной оправе. Она была в старой кофте с выцветшей надписью «
– Что случилось?
Селина прислонилась к грязному дверному косяку.
– Уже и просто так заскочить нельзя?
– В четверть четвертого утра?
Но Плющ поманила ее внутрь, а потом высунулась и посмотрела по сторонам, вглядываясь в темноту старого тоннеля, откуда доносился звук капающей воды.
Селина снова огляделась: у стены она заметила письменный стол, на котором громоздились кучки бомб, расписанных под цирковые шары. Какие-то были готовы только наполовину и лежали под увеличительным стеклом и лампой. На стуле у стола, касаясь пола, висел патронташ с ножами для метания.
– Ну, логово отъявленной злодейки у нее вышло хорошо, – заключила Селина.
– Она считает, что это – предельная форма самовыражения. – Плющ показала рукой на увитый стеблями стол, стоящий у стены, где висела афиша с дрессировщиком львов. Стол был завален бумагами, книгами и растениями. – А мне здесь позволяется самовыражаться только так, – хихикнула она. – Это единственное место, которое Харли не может «украшать».
Растения извивались и мерцали под лампами солнечного света.
– Твои питомцы?